Здравствуйте, меня зовут Беня. Я - персидский шиншилловый кот серебристого окраса.

Это сейчас я такой красивый, сытый, довольный и здоровый, меня любят в моем новом доме, в котором проживает еще много котов и кошек и над которыми я держу шефство.

Но не все в моей жизни было так гладко как сейчас.

2 года назад я был выгнал моими прежними бездушными хозяевами на улицу за то, что мне было уготовано было родиться с дефектом глаз - двусторонним заворотом нижних век.

Мои глаза воспалились, загноились, и я почти перестал видеть. Кроме того, у меня длинная шерсть и я должен стричься 2 раза в год, иначе у меня образуются колтуны, которые сходят вместе с кожей, если их не стричь.

В таком состоянии, совсем голодный, практически ослепший, с отслоенной местами кожей я забрел ночью во двор в поисках пищи.

На мое счастье моя теперешняя хозяйка шла с ночного дежурства (она врач) и сумела меня поймать, хотя я был очень напуган и пытался от нее сбежать и ее поцарапать.

Что нам пришлось пережить, сколько операций, послеоперационных реабилитаций и привыканий друг к другу и другим котам знаем только мы.

Зато сейчас я абсолютно счастлив, любим и даже немного люблю свою хозяйку. Нам, персам, нельзя показывать сентиментальность, мы - порода серьезная.

Арина.

А моя история самая короткая , потому что мне всего 2 месяца. Меня зовут Жорик и последние 2 недели я проживаю в своей семье у Тани и Саши.

Мне был месяц, когда я весь в лишаях, блохах, с пищевым отравлением, рвотой с поносом попался на глаза своей первой хозяйки.

После лечения она меня привела в вид домашнего питомца и пристроила в очень замечательные ручки.

Я живу в большой квартире с молодоженами, которые накупили мне игрушек, домиков и когтеточек.

А еще они кормят меня от пуза и я ем много и вкусно, поэтому они и назвали меня Жориком.

Арина

Когда то этого красавца мужчину звали Камыш. Именно так, по окрасу и характеру он очень схож с камышевыми котами.

Его история начиналась очень грустно.

Явно домашний кот, совсем молодой, выскочил на улицу и был сильно напуган собаками. От этого залез на очень высокое дерево, на уровне 5 этажа и не смог слезть оттуда самостоятельно.

Просидел там без еды и питья неделю, прежде чем об этом сообщили моей маме, а она срочно сообщила мне. Снимали кота очень тяжело, он был сильно напуган, ошеломлен и очень крупный. Когда сняли, я поместила его на свой балкон, так как со всеми котами Камыш дрался насмерть.

Всё это выпало на осень и зиму, и бедное животное прожило на балконе 9 месяцев. Но это ему казалось лучше, чем если бы он умер на дереве от голода.

Подружиться мне с ним так и не удалось. Меня он дичился и воспринимал только как источник пищи. Потом у одной очень доброй пожилой женщины, как оказалось почти моей соседки, умер от старости похожий кот и ее внучка увидела в интернете фото Камыша.

Он живет у нее уже 10 месяцев. Я желаю всем своим любимцам найти таких хозяев как Раиса Ивановна, которая приютила кота и переименовала его в Кузю.

Он ходит за ней по пятам и в квартире и на даче, смотрит на нее влюбленными глазами и каждый вечер они говорят о чем то интересном, уже лежа в постели, в которой спят вместе.

Когда я прихожу к нему в гости, меня он не узнает и близко, но я на него не в обиде, он и так сделал мне подарок, когда так удачно пристроился.

Арина

Во дворе, где живет моя мама, у ее подъезда она и ее соседки кормят котов. Все простерелизованы, кастрированы, постоянно проживают в их закрытом дворе и кормятся по 3 раза в день строго.

Кто-то выкинул прямо туда домашнюю черно-белую кошечку.

Кошка была настолько домашняя, что постоянно рвалась в подъезд, она не притрагивалась к пище, воде, в течение нескольких дней кричала и постоянно со всеми пыталась войти в близлежащие подъезды.

Животное просто не могло понять, как после где-то года жизни в теплой квартире ее могли выгнать жить в холодный двор.

Мы с ней обошли все подъезды, но никто не признал в ней свою кошку и никто не захотел ее взять. У кошки был настоящий нервный срыв, стресс, она просто была не в себе.

Я забрала ее на передержку за деньги и 4 месяца она прожила там.

Теперь она пристроена очень хорошо, в офис, в котором постоянно проживает кто-то из сотрудников, а хозяйка офиса - наша соседка через дверь в подъезде.

Я навещаю Чернушку постоянно, она стала такая толстая, после стерилизации и при таком кормлении, что все кто ее видят уверены, что она беременна.

Арина

К сожалению, многие люди страдают от аллергий на животных. Очень грустно, когда люди, привязанные к своей собаке или кошке, страдают тяжелой аллергией на нее и должны выбирать между тем, чтобы держать дома своего любимца и при этом страдать от аллергии, и тем, чтобы найти ей новых хозяев.

Факторы риска.

Аллергия на домашнее животное может развиться у каждого в любом возрасте. Большинство людей, страдающих от аллергии на домашнее животное, часто подвержены и другим видам аллергий, например, на пыльцу или плесень. Это обусловлено наследственными причинами, т.е. если ваши родители страдают от аллергии, то, вероятно, у вас она также проявится. Согласно исследованиям, аллергии на собак или кошек подвержены приблизительно 15 % населения.

На какую часть животного у людей возникает аллергия?

Люди, имеющие аллергию на животных, часто страдают от аллергических реакций на частички кожи (перхоть), слюну и мочу. Поскольку собаки и кошки - самые популярные домашние питомцы, они стоят первыми в списке животных, на которых у людей наиболее часто проявляется аллергия. Однако у людей часто встречается аллергия и на таких домашних питомцев как птицы, хомяки, кролики, мыши, мини-пиги, а также лошади, козы и коровы. На некоторых из перечисленных животных аллергия проявляется чаще, чем на других.

Какие признаки аллергии на домашних животных?

Аллергия на домашних животных чаще всего проявляется в виде слезящихся глаз, аллергического насморка, приступов астмы, сыпи на коже. Часто эти симптомы ошибочно принимают за симптомы других болезней, и лишь вдали от животных спустя несколько дней симптомы исчезают, проявляясь снова, когда человек снова вступает в контакт с животным, на которое у него развилась аллергия.

Существуют ли гиппоаллергенные породы собак?

К сожалению, таких пород не существует, так же как и не существует нелиняющих собак. Абсолютно все собаки подвержены линьке, в большей или меньшей степени. Следует помнить, что аллергию вызывает не шерсть, а маленькие частички кожи, которые осыпаются вместе с вылинявшей шерстью (перхоть). Некоторые породы менее склонны к образованию перхоти (пудели, терьеры и шнауцеры).

Люди, страдающие аллергией на таких домашних животных как кошки и собаки, могут завести себе в качестве домашнего питомца рыбок или рептилий.

Как можно уменьшить аллергическую реакцию на домашнее животное? Если вы или член вашей семьи подвержены аллергическим реакциям на домашних животных, вы можете воспользоваться следующими советами, чтобы уменьшить их проявления. Даже если вы не страдаете от этой проблемы, обратите внимание на эти советы, поскольку среди ваших гостей могут оказаться люди, страдающие аллергией на животных.

1. Мы проводим от одной трети до половины нашей жизни в спальне. Постарайтесь не пускать в нее вашего питомца.
2. Установите хороший воздухоочиститель.
3. Устраните сквозняки в спальне.
4. Регулярно очищайте дом с помощью пылесоса.
5. Регулярно купайте вашего питомца.
6. Не позволяйте вашему питомцу лежать на кроватях, диванах и креслах.
7. Не позволяйте вашему питомцу ездить в автомобиле на сиденье. Используйте для него специальное покрытие (подстилку, чехол).
8. Заботьтесь о чистоте и здоровье кожи вашего питомца: обеспечьте ему правильное питание и необходимые поливитаминные подкормки.
9. Пусть ваш питомец проводит больше времени на открытом воздухе.
10. Тщательно мойте тщательно руки после ухода за своим питомцем.
11. Посоветуйтесь со своим лечащим врачом относительно возможной иммунотерапии или антиаллергического лечения.

Для людей, страдающих от аллергии на домашних животных, не заводить питомца или пристраивать его в другие руки - в большинстве случаев не самый лучший выход. Да и избежать контакта с животными будет очень сложно, поскольку они являются неотъемлемой частью нашей жизни. Принимая необходимые меры, мы можем снизить проявления аллергических реакций, и тем самым обеспечить себе радость общения с братьями нашими меньшими.

Это заболевание входит в первую пятерку наиболее опасных болезней, общих для человека и животных.

В настоящее время бешенство зарегистрировано в 113 странах мира и поражает ежегодно около 50 тыс. человек, имевших контакт как с дикими, так и с домашними животными.

Вызывается вирусом, который проникает в организм через поврежденную кожу при укусе здорового животного больным. По Европейской части России наиболее стойкие природные очаги заболевания сохраняются в Волго-Вятском, Центральном, Центрально-Черноземном, Северо-Кавказском, Поволжском, Уральском, Западно-Сибирском и в Дальневосточном регионах страны.

Больше всего случаев бешенства среди животных наблюдается по границам бывших республик: Украины, Белоруссии и Казахстана. Самой неблагополучной страной Европы является Польша.

Инкубационный период длится в среднем от трех до восьми недель, но мажет длиться и неделю, и год. Это связано с тем, что, попадая в организм, вирус движется по нервным волокнам в головной мозг, после чего и развиваются клинические признаки.

Таким образом, чем дальше место укуса от мозга, тем дольше длится инкубационный период. После проникновения в головной мозг вирус спускается в слюнные железы и выделяется со слюной.

Клинические признаки:

В начале болезни признаки индивидуальны и неспецифичны.

Собаки, прежде ласковые и общительные, становятся агрессивными и раздражительными. Затем животное замыкается, отказывается от общения, у него появляется отсутствующий взгляд, развивается фотофобия (боязнь освещенных мест). В большинстве случаев наблюдаются лихорадка, понос, рвота.

У собак выделяют две формы проявления клинических признаков: агрессивную (буйную) и паралитическую.

При буйной форме животное становится крайне агрессивным, на всех нападает. В результате судорог мышц морды губы постоянно оттягиваются назад, оскаливая зубы. Собака кусает любое животное, равно как и любого человека, встречающихся на пути.

При паралитической форме мышцы головы парализуются, рот раскрыт, язык свисает. Глотательные мышцы парализованы, что служит причиной слюнотечения и кашля. Движения становятся дискоординироваными, собака спотыкается, впадает в коллапс, не может подняться. Могут у животного проявляться и признаки обеих форм.

Характерные в этих случаях для человека симптомы водобоязни у собак наблюдаются редко.

Бешенство в стадии развития клинических признаков приводит к смерти.

У кошек бешенство чаще протекает в буйной форме до 6 суток. Этому предшествуют изменения в поведении - беспокойство, отсутствие аппетита, слюнотечение, извращение аппетита, затрудненное глотание.

Профилактика:

Профилактика бешенства заключается в прививании животного соответствующей вакциной.

Поскольку бешенство представляет исключительную опасность, как для животных, так и для человека, все владельцы обязаны ежегодно прививать своих питомцев от этой болезни, о чем в паспорте животного делается соответствующая отметка. При малейшем подозрении на бешенство необходимо немедленно обратиться к врачу, даже если животное было привито!

Необходимо прививать как собак, так и кошек. Также прививают мелких хищников, которых часто держат дома: хорьков, фредок. Больное животное опасно для других животных и для человека ещё до проявления клинических признаков заболевания ,за 8-10 дней, когда по внешнему виду животного нельзя сказать, больно оно или нет. Поэтому, при любом укусе обязательно сразу же следует обратиться к врачу.

Статья подготовлена при участии ветеринарной клиники "Центр", г. Москва, и "Ветеринарной газеты".

Наличие глистов у кошек и собак - явление широко распространенное. Многие глисты, встречающиеся у наших питомцев, опасны и для человека, особенно для детей. Гельминты (глисты) обладают определенной патогенностью и причиняют в различной степени вред организму своего хозяина, который проявляется в форме того или иного заболевания – гельминтоза. Необходимо помнить, что гельминтоз - это общее заболевание всего организма, сопровождающееся тяжелыми клиническими симптомами. В первую очередь, кишечные паразиты вызывают патологию желудочно-кишечного тракта.

Массовое скопление нематод или цестод в просвете пищеварительного тракта может вызвать его закупорку с последующим разрывом стенки кишечника, кровоизлиянием и перитонитом. В процессе своей жизнедеятельности гельминты выделяют ядовитые для организма продукты обмена веществ (метаболиты), в результате действия которых в органах и тканях развиваются различные патологические явления. Гельминты как необычные раздражители внедряются в органы и ткани, в результате чего развивается аллергическая реакция. Кроме того, гельминты заносят патогенные микробы из внешней среды, активизируют находящуюся в организме «дремлющую» микрофлору, снижая резистентность организма, способствуют возникновению инфекционных заболеваний.

В зависимости от интенсивности инвазии и реактивности организма гельминтозы могут протекать бессимптомно и клинически (в легкой и тяжелой форме). Чаще всего наблюдается бессимптомное течение. Поэтому диагностика гельминтозов по клиническим признакам не дает надежных результатов, поскольку эти симптомы обычно малохарактерны и могут напоминать клиническую картину других заболеваний. Кроме того, паразиты локализуются в различных органах и тканях организма и лабораторные исследования фекалий не всегда выявляют заболевание. Вот почему важно не только лечить, но и профилактировать паразитарные болезни.

Для этого используют антигельминтики – препараты для уничтожения глистов в организме животного. В настоящее время в зоомагазинах достаточно большой выбор эффективных и безопасных препаратов. Они представлены таблетками, суспензиями, сахарными кубиками, пастами. Выбор формы препарата завистит от удобства применения и определяется владельцем, предпочтение следует отдавать препаратам с широким спектром антигельминтной активности (против всех видов глистов).

Особенности биологии паразитов, несовершенство диагностики данных заболеваний вынуждают ветеринарных врачей рекомендовать следующую схему профилактической дегельминтизации. Она включает в себя:

• ежеквартальные обработки взрослых животных,
• дачу антгельминтных средств за 10 дней до вязки, неделю до и неделю после родов,
• дегельминтизацию щенков, начиная с 2-3 недельного возраста, через каждые 3 недели до достижения 3 месячного возраста.

Кроме того, важно проводить обработку за 10 – 14 дней до вакцинации. Этот необходимо для того, чтобы устранить угнетающее действие паразитов на иммунитет и получить максимальный эффект от вакцинации. Также необходимо профилактировать заражение блохами, так как они часто являются переносчиками глистных заболеваний. В случае если существует необходимость «избавить» животное от гельминтов или имеется подозрение в заражении, проводят лечебную дегельминтизацию. Она включает 2х – 3х кратную дачу антигельминтных препаратов с интервалом 10 дней.

Признаки, на которые необходимо обратить внимание:

1. В кале или на шерсти вокруг анального отверстия обнаружены отдельные членики, фрагменты или целые гельминты;
2. Животное «ездит» по земле (стремится чесать анальное отверстие о землю или окружающие предметы);
3. Ухудшение общего состояния, отсутствие или усиление аппетита, выпадение шерсти (необходимо дифференцировать от гиповитаминозов);
4. Неустойчивый стул (чередование запоров и жидкого стула) (необходимо дифференцировать от желудочно-кишечных заболеваний).

Дегельминтизацию с лечебной целью желательно проводить после осмотра и консультации с ветеринарным врачом, особенно если состояние животного требует оказания ветеринарной помощи. Специалист подберет необходимую схему лечения и даст рекомендации по уходу и содержанию.

Проблема бездомных животных является сложной и многогранной задачей, требующей глубокого комплексного подхода. Всесторонний анализ данной проблемы позволяет выделить в ней три основных составляющих, каждая из которых должна решаться с помощью своего арсенала средств, но с учётом взаимовлияния частей:

Первая составляющая – это собственно проблема существования в городской среде популяции бездомных животных. Очевидно, что исходя из этических, санитарно-эпидемиологических и социальных точек зрения, нельзя допускать, чтобы животные безнадзорно жили и погибали на улицах¹.

Вторая составляющая – это экономическая проблема перепроизводства домашних животных, суть которой заключается в том, что заводчики и безответственные владельцы производят для продажи животных больше, чем их можно продать. Она теснейшим образом связана с первой, поскольку не востребованные домашние животные, в итоге, пополняют популяцию бездомных². Очевидно, что, не перекрыв этого канала доставки животных на улицы города, проблемы в целом не решить.

Третья составляющая рассматривается отдельно исключительно исходя из её болезненности и неоднозначности в восприятии обществом. Это проблема изъятия из городской среды явно или потенциально агрессивных животных, представляющих опасность для людей.

К сожалению, ни одна из существующих на сегодняшний день программ сокращения численности БЖ, не дифференцирует общую проблему БЖ таким образом. В итоге, предлагаются упрощённые односторонние решения, имеющие ограниченные возможности повлиять на одну из составляющих проблемы, но не способные решить её в целом.

Так, обычная для российских городов практика истребления бездомных животных является абсолютно неэффективной и бесперспективной в качестве средства ликвидации популяции БЖ. Фундаментальное биологическое свойство саморегулирования популяции обеспечивает восстановление её численности даже после массовых отстрелов. Кроме того, данная методика совершенно не задаётся вопросом о другом источнике проблемы, в частности, вопросом о перепроизводстве домашних животных. Таким образом, антинаучная практика непрерывных убийств не достигает и не может достичь основной цели - сокращения численности БЖ. Благодаря своей бесконечности она оказывается крайне дорогостоящей для городского бюджета. Убийство животных неприемлемо с этической точки зрения и служит источником постоянного социального раздражения. Также следует отметить, что непродуманное воздействие на популяцию значительно увеличивает риск возникновения и распространения очагов бешенства.

Бесперспективность истребления БЖ подтверждается эмпирически. Действительно, за десятилетия работы служб отлова и уничтожения БЖ не было достигнуто ни малейшего снижения численности БЖ ни в одном регионе мира. Теоретическое обоснование и документальное подтверждение данного факта приводится ведущими научными учреждениями мира. В частности, исследования и рекомендации Всемирной Организации Здравоохранения по проблеме распространения бешенства представляют практику уничтожения БЖ, как морально устаревшую и бессмысленную с точки зрения профилактики и борьбы с бешенством. Исследования биологических моделей популяции БЖ за рубежом и в отечественных НИИ (Институт Проблем Экологии и Эволюции имени А. Н. Северцова, ПГУ) показывают, что популяция БЖ является устойчивой саморегулирующейся системой, которую невозможно истребить регулярными рейдами служб уничтожения животных.

Подобные рейды допустимы исключительно в одном случае. А именно, как указывалось выше, для решения третьей составляющей проблемы БЖ – изъятия из городской среды действительно опасных агрессивных животных (бездомных и домашних). В этом качестве, служба отлова животных может и должна существовать в городском хозяйстве. Область деятельности такой службы должна ограничиваться реагированием на единичные случаи нападения животных на людей или пресечением потенциально опасных ситуаций. Однако и в этом случае, методы работы службы должны быть гораздо цивилизованнее. Отловленные агрессивные животные должны доставляться в приюты временного содержания на общих основаниях. Отстрел или иные способы убийства животных на месте абсолютно недопустимы и должны преследоваться по статье 245 УК РФ. Очевидно, что служба отлова ни в коем случае не должна расширять своей деятельности, превращая уничтожение животных в планомерное занятие. Можно ещё раз повторить, что это бессмысленно, безнравственно и, наконец, является уголовно наказуемым экономическим преступлением - растратой бюджетных средств.

Современные технологии контроля популяции БЖ опираются на биологические и экологические модели жизненного цикла популяции. Научно обоснованная программа массовой стерилизации и вакцинации БЖ с их возвратом в среду обитания, является наиболее перспективным решением проблемы БЖ при условии чёткого исполнения всех её временных и количественных предписаний (для подрыва репродуктивного потенциала популяции необходимо стерилизовать не менее 70-80% самок в течение одного репродуктивного цикла). Она успешно работает в ряде стран с “запущенной” проблемой БЖ (Индия, Турция, Бангладеш и т. д.). Однако и эта программа является неполной без учёта экономических факторов перепроизводства домашних животных (ДЖ), присущих именно России и в ещё большей степени развитым странам. Прямой перенос зарубежного опыта в российские условия не вполне корректен. Действительно, в указанных странах попросту нет домашних животных в европейском понимании или их непропорционально мало. Поэтому массовая стерилизация там, охватывает всю популяцию животных. Массовая стерилизация БЖ в российских городах должна учитывать тот факт, что существует десятикратно большая популяция ДЖ. И поскольку обе популяции - ДЖ и БЖ, связаны одна с другой, то необходимо эту связь контролировать с помощью дополнительных мер. Подробнее они описаны далее. Комплексное исследование и обоснование технологии массовой стерилизации БЖ проводилось в институте Проблем Экологии и Эволюции имени А. Н. Северцова, на эколого-биологическом факультете ПГУ (профессор А. Коросов), в многочисленных биологических проектах в западных странах. Исходя из этих положений, предлагается комплексная программа по сокращению численности БД. Её основные черты:

1. Использование методологии массовой стерилизации популяции БЖ с возвратом животных в среду обитания, для стабилизации её численности и изменения динамики рождаемость/смертность в сторону абсолютного перевеса смертности (стерилизация 70-80% самок в сжатые сроки). Эта практика применяется в ряде стран, где сложились крупные городские популяции БЖ

2. Вакцинация БЖ против бешенства для создания естественной преграды данному заболеванию. Носители бешенства - дикие животные (лисы и др.) - не попадают в город, экологическая ниша которого занята БЖ и не могут, даже войдя в контакт с БЖ, вызвать всплеск заболевания.

3. Повышение ответственности владельцев домашних животных и заводчиков с той целью, чтобы упорядочить и взять под контроль производство животных в городе. Основные меры – регистрация ДЖ и гибкая система налогообложения владельцев ДЖ³. Система налогообложения должна стимулировать владельцев стерилизовать своих ДЖ и ограничивать их неоправданное распространение.

4. Жёсткий контроль над соблюдением программы, исключающий малейшие злоупотребления и возможности расхищения средств, выделенных на программу. Программа, чтобы не быть дискредитированной, не должна начинаться без включения всех предлагаемых (и даже более жёстких) механизмов контроля. Основные элементы контроля: визуальная идентификация всех обработанных животных с помощью специальных цветных ошейников; ведение открытого, доступного через Интернет, электронного каталога обработанных животных; привлечение к программе добровольцев и наблюдателей из числа членов ОЗЖ и обычных граждан города.

5. Частичная самоокупаемость программы за счёт средств, поступающих от сбора налогов с владельцев домашних животных⁴. Поскольку программа является этически привлекательной, то также можно рассчитывать на благотворительные пожертвования коммерческих организаций и частных лиц.

6. Постепенный переход к западной модели контроля численности популяции с помощью сети приютов двух типов - с эвтаназией и пожизненного содержания животных. Приюты с эвтаназией должны принимать только отказных домашних животных, но не бездомных. Эта модель должна стать основной после решения первичных задач по стабилизации популяции БЖ и её перехода в стадию стагнации и вымирания.

Итак, в основе комплексной программы лежит очень простая логическая формула – для сокращения численности существующей популяции БЖ используются технология создания искусственного демографического кризиса в популяции (технология, зарекомендовавшая себя в странах с “запущенной” проблемой БЖ). А для перекрытия потока отказных ДЖ, используется сеть приютов, “улавливающая” всех непристроенных животных и не позволяющая им попасть на улицу. Другими словами, по отношению к каждой из основных составляющих общей проблемы БЖ, применяются наилучшим образом подобранные средства.
----------------------------------------------------------------------

1. Часто встречается мнение, что популяция БЖ является необходимой составляющей городской экосистемы. Своего рода живым щитом, ограждающим город от нашествия крыс и диких животных. Отчасти это верно. Однако, с этической точки зрения преступно обрекать бездомных собак и кошек на существование в жесточайших условиях ради таких прагматических целей. Функции борьбы с грызунами должны быть возложены не на бездомных собак и кошек, а на коммунальные службы.
2. Практически все зоозащитные организации признают существование данной проблемы – Британское Королевское общество защиты животных (RSPCA), Гуманное общество США (HSUS) и т. д. Масштаб этой проблемы для России не исследовался. Можно предположить, что она существенна, но не так велика, как в США.
3. В данной работе, для обозначения способа сбора денег с владельцев ДЖ используется понятие налогообложения. Возможно, более приемлемым вариантом, была бы концепция обязательного страхования ответственности владельцев ДЖ, по аналогии с ОСАГО.
4. Несмотря на возможные протесты со стороны владельцев ДЖ, необходимо отметить, что подобная практика является обычной для западных стран. Более того, она справедлива, поскольку именно недобросовестные владельцы домашних животных несут ответственность за само существование проблемы.

Составляющие численности.

Первым (и до сей поры распространенным) способом регулирования численности бездомных собак и кошек было их безвозвратное изъятие с улиц (формы же этого изъятия варьировались в зависимости от эпохи и степени цивилизованности конкретной страны). Сейчас в большинстве случаев это изъятие называется отловом (хотя судьба отлавливаемого животного по-прежнему может сложиться совершенно по-разному). В аргументации сторонников программ ОСВ часто звучит такой тезис: безвозвратный отлов совершенно неэффективен, а потому альтернативы ОСВ нет. При этом часто ссылаются на некие «научные данные» - но не приводят ссылок. Что неудивительно – никаких научных данных о неизбежной неэффективности отлова попросту нет.

Рассмотрим, как формируется численность животных в каком-либо ограниченном районе. Есть простая формула, описывающая это:

Численность = рождаемость + миграция извне – смертность – миграция вовне.

Все переменные в этой формуле зависят как от биологических особенностей данного вида животных, так и от конкретных условий обитания.

Если численность животных постоянна – значения двух первых переменных в сумме равны значениям двух вторых. Если численность животных падает, следовательно, две последних переменных в сумме превосходят две первых. Применительно к субпопуляциям бездомных собак и кошек их безвозвратное изъятие (отлов) городскими властями можно в терминах данной формулы трактовать как принудительную составляющую смертности (если изъятие осуществляется с немедленным умерщвлением), либо как принудительную и подконтрольную миграцию (если отлавливают и вывозят живых особей). Если на протяжении определенного времени эти мероприятия (каждое по отдельности или вместе) превысят поступление новых животных (в том числе и такую ее форму, как выбрасывание хозяйских животных – разновидность «миграции извне»), то число животных будет падать. До каких пределов оно упадет, восстановится ли снова и как скоро – вот это и определяется обстоятельствами.

Ниже мы рассматриваем эти обстоятельства, предварительно заметив – речь сначала пойдет лишь о популяционной роли безвозвратного изъятия, а не его конкретных методах (отстрел, отлов с немедленным умерщвлением или отлов с дальнейшим помещением в приют). Эти методы методы и их влияние на эффективность изъятия рассмотрены в пункте 5.1.3.

Изъятие с точки зрения эффективности.

Безвозвратное изъятие безнадзорных животных (чаще всего – собак) из городской среды (общественной территории, территорий общего пользования)– обычный метод, предусмотренный законами практически всех развитых стран и нормативными актами многих регионов и городов России. Обычно муниципальному отлову подлежат все безнадзорные собаки, реже - кошки. На практике превалирует именно отлов собак, поводами к которому служат жалобы и заявки населения и предприятий, противоэпидемические кампании или желание властей сделать город чище (перед каким-либо мероприятием). Отлов кошек, как правило, происходит параллельно с отловом собак; и в заметных количествах - обычно только в тех городах, где количество бездомных собак относительно невелико, стай нет или они немногочисленны и сосредоточены в промзонах. То есть бездомные собаки не снижают количества кошек до величин, не вызывающих неудобств у населения (там, где стаи интенсивно уничтожают кошек, отлов кошек обычно не ведется - так, в Москве централизованного отлова этих животных фактически давно нет).

Если считать эффективностью безвозвратного изъятия его способность снизить численность (предполагается - до нуля), то отлов, соответственно, может быть: а) полностью неэффективным, б) частично неэффективным, в) абсолютно эффективным.

а) Совершенно неэффективное изъятие встречается редко (несмотря на утверждения пропагандистов ОСВ). «Совершенно неэффективно» – это значит, что ни на одно мгновение в данной местности (в субпопуляции бездомных животных определенного города или его отдельного района) количество взрослых животных не уменьшается; нет искусственно вызванных колебаний численности, и она определяется лишь поддерживающей емкостью среды. Такое бывает, если интенсивность отлова столь мала, что он всего лишь замещает часть «естественной» смертности или миграции. Например, если изымается из пометов часть щенков, которые и так бы не дожили до половой зрелости. Или если на некоем небольшом участке изымаются собаки, на место которых немедленно приходят другие, которые до этого были в нетерпеливом ожидании на границе территории, охраняемой данными собаками от чужаков (эта ситуация обычно характерна для очень небольших участков типа двора).

Особым, иногда встречающимся случаем почти неэффективного отлова будет вмешательство "человеческого фактора", когда после отлова (как безнадзорных) неправильно, "полувольно" содержащихся сторожевых собак на каком-либо предприятии, сторожа сразу снова заводят новых - как безусловно необходимых им для работы. Хотя чаще в больших городах на предприятиях живут и отлавливаются бездомные условно-надзорные собаки (обитающие там часто "в дополнение" к настоящим сторожевым в будках и вольерах), не представляющие в массе особой рабочей ценности, на восстановление численности которых (за счет миграции или привода людьми новых) уходит определенное время, уже по другому, нижеописанному сценарию. Тем не менее, это обстоятельство требует распространения городских правил содержания животных и на собак, принадлежащих организациям (см. ниже 5.1.3.)

б) Чаще всего в реальной жизни мы имеем дело с примерами частично неэффективного (или частично эффективного) отлова. Есть две его разновидности: отлов с последующим полным восстановлением численности , и отлов с неполным восстановлением численности.

Отлов с полным восстановлением численности.

В первом случае происходит изъятие определенной доли животных, вслед за которым наступает относительно длительный перерыв, позволяющий численности восстановиться. Через некоторый промежуток времени следует новый отлов (в «нецивилизованном» случае – отстрел или потрава). Часто это происходит, когда снова накапливается критическая масса жалоб на животных, или происходит вспышка опасного заболевания. Относительно бездомных собак в условиях России такая картина редких отловов наблюдается либо в отдаленных «глухих» районах городов, либо в небольших населенных пунктах, где нет собственной службы отлова и куда изредка наведываются бригады ловцов – нанимаемые местной властью из других городов раз в год или несколько лет. Во многих, обычно слаборазвитых, странах редкие зачистки собак-парий часто приурочены к регулярным вспышкам бешенства или к каким-либо важным публичным мероприятиям, когда нужно показать город в привлекательном для гостей виде (политические саммиты, международные спортивные мероприятия…). Иногда в этом случае животных не уничтожают, а просто вылавливают и вывозят далеко за пределы городов (где предоставляют их своей судьбе) - во избежание массового непосредственного умерщвления (что ухудшало бы имидж города с зоозащитно-популистской точки зрения).

По тому же принципу происходят и иррегулярные выловы кошек – но обычно значительно реже, в связи с меньшей конфликтогенностью этих более мелких зверей.

Восстановление численности происходит как за счет недовыловленных особей-самок, так и за счет миграции бездомных животных из-за пределов района отлова или за счет выброшенных-потерянных владельческих. Недовыловленные особи – это как «постоянно прячущиеся» с повышенной степенью одичания, так и, напротив, условно-надзорные, оберегаемые опекунами, скрывающими их от отловов - например, на предприятиях.

Время, за которое происходит полное восстановление численности – зависит от количества невыловленных животных и от миграции. В большинстве случаев при изъятии трети и более особей оно требует от полугода до года - для городской собачьей субпопуляции при умеренной миграции. Относительно медленное восстановление объясняется тем, что плотная собачья популяция (например, близкая к максимально возможной численности), как правило, относительно бедна подростками (особями возрастом от полугода до года) – их 10-20 процентов. А ведь именно этот молодняк – тот непосредственный резерв, который начинает восполнять ряды взрослых на данном участке после отлова. Кроме того, именно молодняк склонен к миграциям – то есть он обеспечивает и восполнение за счет миграции. Некоторое ускорение восстановление численности взрослых может наблюдаться лишь спустя несколько месяцев после отлова, что обусловлено несколько более высоким уровнем выживания маленьких (до 4 месяцев) щенков в разреженной субпопуляции (из-за меньшей конкуренции за ресурсы). То есть после отлова до перехода в категорию подростков будет доживать бОльшая доля маленьких щенков, чем раньше. Но пока эта подрастающая смена достигнет взрослого состояния, пройдет несколько месяцев.

Еще одним фактором в районах жилой застройки, замедляющим восстановление, служит то, что значительного времени для восстановления требует непостоянная, социально обусловленная составляющая пищевой базы – это те самые случайно возникшие прикормочные пункты нахлебничающих бездомных собак (см. 3.4.2). В отличие от постоянных пунктов, возникающих на базе постоянного источника пищевых отбросов: типа помоек, столовых, рынков – случайные прикормочные пункты требуют сочетания обстоятельств, когда новые собаки вновь привлекут к себе внимание потенциальных опекунов. Эти случайные обстоятельства требуют времени для своего вторичного возникновения – собака должна найти место потенциального прикорма, ее должны заметить опекуны и т.д. – и только после этого начнется постоянное пребывание собаки, а затем присоединение к ней новых, размножение на этом месте и т.д. Чем больше случайных факторов способствовало возникновению стай на данном участке, тем больше времени потребует восстановление численности (придется ждать нового «благоприятного» стечения обстоятельств). Пример из петрозаводских наблюдений – несколько довольно крупных (до 5 – 6 особей) стай, обитавших в центре города (плотная жилая и административная застройка), после полного отлова в 2004 – 2006 гг. не восстановились по настоящее время (2009 г.)

Необходимо отметить и то, что эффективность отлова, как правило, тем выше, чем меньше вклад самовоспроизводства уже бездомных собак в поддержание численности. Отлавливать (а затем находить для них хозяев) бывших владельческих животных легче, чем полуодичавших животных, выросших на улице. (Тем более, что самовоспроизводство характерно уже для достаточно многочисленных субпопуляций в "запущенных" случаях). Это важно помнить при принятии решений о стратегии решения проблемы в том или ином городе. Не стоит доводить ситуацию до положения, когда потребуются массовые изъятия после бесконтрольного роста численности.

Миграция из-за пределов города новых, «агрессивных», незнакомых с городскими реалиями, собак, которой зачастую пугают сторонники ОСВ – тоже не может являться фактором, заметно меняющим ситуацию. Такие собаки (часто социально-экологического типа «одичавшие» - см. часть 3.2 и Приложение 3) именно из-за большего страха перед беспокоящим влиянием людей, меньше склонны задерживаться в городе (обычно посещая жилые массивы ночами). Кроме того, популяционная плотность у таких собак обычно ниже, чем у городских, и попросту нет таких массовых скоплений, которые могли бы сразу заместить выловленных городских.

Отлов с частичным восстановлением численности .

Во втором случае частично эффективного отлова – численность вообще не восстанавливается до конца, то есть не достигает уровня поддерживающей емкости среды. Это наиболее распространенный сценарий для России (как в прошлом, так и сейчас). Его можно уподобить стрижке газона – трава на нем растет, но не вырастает до максимальной высоты. Так же как и в предыдущем случае, после отлова идет восстановление - ведь часть собак остается недоступной для отлова, часть – поступает из владельческой субпопуляции или мигрирует извне. Но полного восстановления не происходит – очередной отлов в данном районе происходит раньше, чем численность достигнет первоначальных (или максимально возможных) величин. Особенно если собаки оказываются на активно посещаемой людьми общественной территории.

Общая численность животных в таком случае колеблется около определенного равновесного значения , определяющегося как интенсивностью и периодичностью отловов, так и потенциалом восстановления численности. При снижении темпов отлова этот равновесный уровень растет, при интенсификации отлова – падает. (Так, в Петрозаводске при работе одной бригады по отлову собак в 2004 – 2005 гг., численность взрослых бездомных собак колебалась около значения 1 200 особей, при начале работы двух бригад в 2006 г. – снизилась до примерно 900 особей.) Рост равновесного уровня может происходить и при сохраняющихся постоянных темпах отлова, если возникают более благоприятные для появления или размножения бездомных собак условия (увеличиваются значения двух переменных в первой части вышеприведенного уравнения). Например, стали больше выкидывать животных или увеличилась пищевая база - так произошло во многих российских городах в 90-е годы. Темпы отлова остались теми же, или уменьшились (из-за экономических проблем) - и он уже не успевал компенсировать рост численности собак.

В российских условиях даже самый интенсивный отлов редко сокращает количество животных до нуля, так как существует приток на улицу владельческих, не перехватываемый эффективной системой приютов (хотя отлов может и поддерживать численность на уровне, не позволяющем существовать стаям бездомных собак). Кроме того, методы отлова (см. 5.1.3.) и некоторые другие обстоятельства делают относительно малодоступными для него определенные категории собак - прежде всего, "условно-надзорных" на предприятиях, находящихся под "охраной" своих опекунов. Как правило, желание и решимость регулировать численность животных, базирующихся на своей территории, находится всецело в руках руководства и работников предприятий, которые могут и не испытывать (до поры) стремления ограничивать число "своих" собак или не желающих платить деньги за вызов бригады отлова (отлов на немуниципальной территории может быть платным).

Иногда приходится слышать мнение (возможно, небезосновательное), что муниципальный отлов в том или ином городе мог бы быть более эффективным, не будь преднамеренного оставления ловцами части собак «на развод» (там, где оплата идет «по головам»).

Интересно, что отлов с частичным восстановлением численности, несмотря на его неабсолютную, но все же эффективность - тем не менее, в популярных источниках в пользу ОСВ часто преподносится как совершенно неэффективный (а потому и ненужный) на основании того, что «собаки все равно бегают и их меньше не становится», «70 (вариант – 120) лет ловили – и не выловили» и т.д. Причем негативное восприятие усугубляет статистика - количество ежегодно «бесполезно» отлавливаемых и, главное, умерщвляемых собак. В расчет не берется то, что, хотя бездомные собаки и продолжают сохраняться как явление, их количество все же меньше, чем могло бы быть. Эта иллюзия у населения (но не у наиболее упорных сторонников ОСВ) обычно развеивается при отмене отлова – тогда возросшее число собак и увеличение «стайности» достаточно эффектно контрастируют с «отловными» временами (как это имеет место быть в Москве).

Еще одно замечание - именно первый сценарий с полным восстановлением численности (относительно долгими промежутками между отловами) – сопровождается еще большими протестами той части населения, что подкармливает бездомных собак, так как за относительно долгий период восстановления к животным успевают привязаться. Да и масштабы изъятия в этом случае больше. К сожалению, такое может случиться в результате неправомерного использования ОСВ (период применения которого как раз и будет сроком, за который субпопуляция восстановит – и даже увеличит – свою численность).

Кошки в этом отношении представляют собой относительно малоконфликтный вид, поэтому «порог комфортности» (число животных, вызывающее резкий протест) при сосуществовании с ними довольно высок – что вызывает довольно значительное накопление их в городской среде (или в одном конкретном месте) до нового отлова. Это обычное явление как для России, так и для других стран. Вот почему ОСВ для кошек имеет больший смысл, чем ОСВ собак и с точки зрения расходования средств на муниципальные отловы – как правило, они не будут столь регулярными, чтобы заметно сократить численность, как отловы собак - из-за общественной «малозначимости» кошек.

в) абсолютно эффективный отлов, численность бездомных животных близка к нулю – в городской среде достигается не только регулярностью изъятия, но и дополнительными мерами (пропаганда высокой культуры содержания, борьба с перепроизводством и выбрасыванием – то есть с источниками восполнения численности, и отсутствием размножения бездомных (не успевают сами начать плодиться на улицах). Такова ситуация с бездомными собаками во многих европейских странах. Что касается кошек, то при наличии свободногуляющих хозяйских кошек полное удаление кошек с улиц как задача не ставится.

Замечание о методах отлова, и их влиянии на эффективность.

Ныне наиболее широко используемый в России метод отлова – применение дистанционного (с помощью пневматического оружия) обездвиживания собак препаратами-миорелаксантами (то есть веществами, вызывающими обездвиживание за счет блокирования проведения нервных импульсов к мускулатуре). Наиболее часто употребляемое из них - дитилин. Обычно, из-за намеренной передозировки (причем опасная доза лишь относительно ненамного отличается от дозы, вызывающей обездвиживание) собаки погибают на месте отлова из-за паралича дыхательной мускулатуры. Метод также применялся (и применяется) ранее в некоторых азиатских странах.

Этот метод относительно прост и дешев, и потенциально позволяет поддерживать высокие темпы изъятия – однако имеет свои неизбывные недостатки. И самый главный из них – само умерщвление животных на месте. Это обстоятельство вызывает протест населения, и как результат – попытки так или иначе противодействовать отлову. Например, в случае, когда сука рожает щенков где-нибудь под гаражом или в другом убежище во дворах или на предприятии, свидетели вовсе не стремятся вызвать смертоносный отлов, а пытаются с тем или иным успехом раздать щенков, или пристроить собаку (это в лучшем случае – и то не всегда результативно), а часто вообще ничего не предпринимают, кроме прикармливания животных. Это кончается появлением и ростом стаи со всеми вытекающими из этого негативными последствиями: часто в конечном итоге всё те же люди все же вызывают отлов, но крупную полуодичавшую стаю полностью отловить сложнее, чем одну собаку. Иногда противодействие отлову носит активный характер – животных прячут или прогоняют ловцов. Ловцы зачастую отказываются выезжать на отлов в «слишком людные» места, чтобы избежать конфликтов. Что снижает эффективность отлова, увеличивает потенциал восстановления, снижает профилактические функции (то есть не дает возможность убрать собаку с улицы до того, как она одичала и (или) начала размножаться).

Кроме того, этот летальный метод не дает законным образом отлавливать хозяйских собак, находящихся на вольном выгуле, как того требуют обычные нормы развитых стран (и многие российские местные Правила содержания).

Заметно изменить ситуацию может изменение метода отлова и создание инфраструктуры передержки и пристраивания, приютов и пунктов передержки (см. часть 5.1.) – то есть приближение к тому, что существует в развитых странах. При этом сами методы могут оставаться столь же эффективными – например, использование для дистанционного отлова других, менее опасных препаратов или механических приспособлений («летающий сачок» или сеть). Такой подход сделает возможным большее сотрудничество населения со службами отлова, и позволит с большим основанием бороться с противодействием отлову на основании аргумента «животных жалко», проводить разъяснительную работу против «выкармливания стай». Ведь любители собак в этом случае получат возможность (при правильной организации приютской системы!) помогать пристраивать животных из приютов, помогать приютам и т.д. То есть ресурсы, которые сейчас тратятся на «выкармливание стай» в определенной степени могут быть перенаправлены на помощь приютам.

То есть речь идет о том, чтобы сделать в вышеприведенном уравнении основным лимитирующим фактором не нынешнюю принудительную смертность, а принудительную миграцию (в приют).

Увеличение эффективности отлова приведет к дальнейшему снижению «равновесного уровня» - то есть попросту к уменьшению численности. А также – к изменению структуры субпопуляции, смещению основной доли в ней от стайных полуодичавших животных к менее многочисленным, одиночным, более социализированным на человека собакам (часто – бывшим хозяйским, или условно-надзорным), шансов на пристраивание у которых больше.

Всё вместе соответственно приведет к уменьшению количества отлавливаемых и усыпляемых животных. Параллельно необходимо начать повышать культуру содержания животных и бороться с перепроизводством – эффект будет намного заметнее и необратимее. При этом следует обратить особое внимание на собак, базирующихся на территориях предприятий и организаций. В принципе, на них тоже должны распространяться общие правила содержания животных в населенных пунктах и необходимость регулирования их численности - что необходимо понять и органам местного самоуправления, если они действительно стремятся изменить ситуацию , а не ограничиваться формальным контролем только "общественных территорий". Если же руководство и работники предприятий настаивают на присутствии собак, то можно рассмотреть вариант ограниченного ОСВ при строгом контроле изолированности данной группы - что является одним из обязательных залогов успешности этого, альтернативного безвозвратному отлову, метода (подробнее см. часть 5.3., "Сравнительная эффективность методов")

Добавим также, что эффективность безвозвратного отлова зависит от начальной численности собак. Чем она меньше (ситуация менее запущена), тем более результативным отлов станет с самого начала; и необходимости в ОСВ может совсем не быть (нет укорененных на том или ином месте условно-надзорных собак).

Итак, чтобы отлов был более эффективным, он должен быть регулярным, гуманизированным (нелетальным) и сопровождаться профилактической работой по животным из субпопуляции владельческих.

Конечно, с зоозащитно-популистской точки зрения, даже такой отлов будет проигрывать тотальному ОСВ - так как он предусматривает помещение животных в пункты передержки и приюты, во избежание переполнения которых и паралича их работы, придется усыплять часть животных (на первых порах - значительную). Кроме того, необходимо еще добиться введения цивилизованных методов усыпления - что представляет собой отдельную задачу, с учетом запрета в России для ветеринарного использования тех препаратов (барбитуратов), которые применяют для усыпления на Западе. Как попытку "обойти" этот "недостаток" безвозвратного отлова в глазах населения (как правило, имеющего смутные представления о перспективности той или иной стратегии), можно расценивать решение правительства Москвы от 2008 года о создании гигантских приютов бессрочного (пожизненного) содержания под всю армию московских бездомных собак.

Вряд ли именно это тактическое решение можно назвать оптимальным (хотя сама наметившаяся в Москве стратегия отказа от ОСВ как основного метода вполне соответствует ситуации). Приюты любого размера все равно рано или поздно переполнятся (если отлов действительно будет хоть сколько-нибудь интенсивным - приток животных будет сохраняться, пусть и менее обильный, так как отловить всех собак сразу и больше не нуждаться в отлове - совершенная утопия); а поддержание соответствующих норм содержания животных в приютах на тысячи собак - крайне затруднительная задача (велика опасность превращения их в переполненные концлагеря без соответствующего ухода).

Поэтому нужна соответствующая подготовка общественного мнения, просвещение населения относительно перспектив применяемого метода - пусть усыпление будет, зато оно будет подконтрольным (в отличие от самосудных расправ и полулегальных отловов при ОСВ). Даже действующее законодательство позволяет применять вполне гуманные методики усыпления (например, предварительное погружение животного в наркоз перед использованием миорелаксантов). И главное - мы по изменению числа отловленных и числа усыпленных собак сможем объективно судить об успешности всей программы: чем меньше и тех и других - тем ближе мы к идеалу победы над бездомностью или, по крайней мере, к промежуточной цели - передаче всех отлавливаемых собак новым или старым хозяевам.

Что касается кошек, то, учитывая практику свободного выгула и относительной малоконфликтности этих животных, безвозвратный отлов для них, видимо, имеет смысл применять прежде всего в местах, где их присутствие нежелательно (территория учреждений здравоохранения и т.д.), при возникновении конфликтных ситуаций, при угрозе эпидемий, либо для предотвращения гибели самих кошек (например, при перепланировки жилых кварталов, сносах зданий, где находились колонии кошек и т.д.). Возможность применения метода ОСВ для кошек значительно шире, чем для собак.

Иллюстрация действия безвозвратного изъятия.

Иллюстрацией к вышесказанному может послужить данные наблюдений в Москве. Первое – относится к временам Советского Союза.

Методы отлова в городах тогда, конечно, были простыми, передержка недолгой; зачастую (в 80-е гг.) производился неофициальный жестокий отлов «на собачьи шапки» (тогда бывшие в определенном смысле модными); иногда отлов заменяла просто потрава (перед Олимпиадой в Москве). Тем не менее, отлов справлялся с удержанием численности на относительно низких показателях. Как правило, все выясняется при простом опросе жителей городов - "да, раньше собак было поменьше". Конечно, дело не только в отлове - дело в относительно более строгом подходе властей и общественного сознания к содержанию животных в те времена. Не было такой «безалаберности», как в нынешнее время.

К сожалению, научных исследований на данный счет почти нет - тогда бездомных собак в нашей стране почти никто не изучал. Тем ценнее все же тот небольшой материал, что у нас имеется.

Речь идет о кандидатской диссертации А.Д. Пояркова, нынешнего сотрудника Института проблем экологии и эволюции им. А.Н. Северцова. Он изучал микропопуляцию (локальное поселение) бездомных собак вблизи главного здания МГУ в Москве на тогдашних Ленинских горах и в прилегающей обширной промзоне за Ломоносовским проспектом. Наблюдения в основном проводились с 1980 по 1985 гг. В 1981 году популяционная плотность в этом районе составила около 13 собак на кв. км., а в 1985 г. - примерно 7 собак на кв. км (уменьшение было вызвано просто регулярным отловом в этом месте - правда, не только официальным, но и, по мнению Пояркова, нелегальным, "на шапки").

Таким образом, эти результаты иллюстрируют эффект регулярного (но нецивилизованного) отлова, снизившего численность почти в два раза за 4 года. При этом определенная часть собак находилась вне досягаемости ловцов, будучи под защитой сторожей предприятий (по свидетельству Пояркова).

Кстати, эти данные - это показатели по определенному типу городской среды, то есть промзоне, где по преимуществу и находился «исследуемый участок». В других (жилых) районах Москвы, как пишет сам Поярков - "в подавляющем большинстве районов города плотность уступает таковой на исследуемом участке во много раз" (Поярков А.Д. Социальная организация бездомных собак в городских условиях: Дисс. …канд. биол. наук. Москва. 1991. – С. 50).

Для сравнения можно посмотреть, какова плотность популяции в нынешней Москве по учетам того же А. Пояркова (2006 г., Отчет по мониторингу и учету безнадзорных собак для ГУП СОДЖ).

Для типа городской среды "дробная промзона" (а именно таковая у МГУ по данным Пояркова) - 74 собаки на кв. км. Конкретно для учетной площадки у МГУ - 120 особей на кв. км ! (без учета щенков).

Вне промзон: для городского типа "новостройки" - 33 собаки на кв. км. Для сталинско-хрущевской застройки - 22 особи на кв. км. (Напомним, что это как раз те районы, в которых в 80-е плотность была во много раз была, чем 13 особей на кв. км).

Иными словами, и несколько огрубляя, по данным А. Пояркова в Москве:

• в начале 1980-х гг. в дробных промзонах было 7 - 13 бездомных собак на кв. км, в жилых районах - "во много раз" меньше, чем 7 - 13 собак на кв. км;
• в 2006 г. в промзонах было 74 бездомные собаки на кв. км (а местами и 120), в жилых районах - 22 - 33 собак на кв. км.

Таким образом, не будет большим преувеличением сказать, что со времен Советского Союза плотность субпопуляции бездомных собак выросла в Москве почти на порядок!

Конечно, снова нужно оговориться – в этом увеличении сыграло роль не только ослабление отлова в кризисные 90-е (приведшее к появлению многих стай), и его полная (официальная) отмена в 2000-е (при введении программы ОСВ, что еще более усугубило ситуацию). Были и второстепенные причины - упал уровень ответственности при содержании собак (как просто горожанами, так и работниками предприятий и организаций) и увеличилась загрязненность города (см. часть 3.3.). Началась "цепная реакция" опекунства - до определенного момента наблюдается следующее явление: чем больше бездомных собак, тем больше корма им предлагается подкормщиками-опекунами и случайными прохожими, и тем больше появляется самих опекунов.

Итак, отлов – обычно главный лимитирующий фактор, определяющий численность собак в поселении. При его отсутствии численность возрастает, и ее ограничивают иные факторы – прежде всего, доступная пища, укрытия и выживаемость молодняка.

Наибольшую эффективность безвозвратного изъятия (в случае собак) можно ожидать в условиях привязки его к системе пунктов передержки и приютов в сочетании с борьбой с перепроизводством.

Примечание. Почему регулярный отлов бездомных собак может быть сравнительно эффективным.

Рассмотрим упрощенную (но не очень) модель. Предположим, имеется изолированная группа (поселение, микропопуляция) бездомных собак из 100 взрослых (полностью взрослыми условно будем считать животных старше 1 года) особей. Соотношение самок и самцов - равное. Самки размножаются, причем достаточно интенсивно – хотя и не достигая максимальных возможных для вида показателей: каждая самка рожает 2 раза в год по 5 щенков. Это почти на пределе для плотной популяции (некоторые бездомные самки могут рожать каждые полгода по 8 - 10 щенков - но есть и такие, что рожают намного реже и имеют меньше детенышей в помете). Итого, 50 самок приносят около 100 пометов в год, это порядка полутысячи щенков в год. В месяц - 8 пометов, в которых примерно 40 щенков.

В год от "естественных причин" умирает примерно треть взрослых собак (это близко к данным реальных наблюдений в ряде городов). В месяц - умирает 3 собаки, следовательно 3 собаки из тех, кому меньше года, становятся на их место.

Каждый месяц наблюдается следующая демографическая картина:

• 100 взрослых собак.
• 40 щенков, родившихся в текущем месяце.
• 20 щенков, оставшихся с прошлого месяца.
• 13 трехмесячных щенков.

Распределение щенков по возрастам следует пояснить особо. Гибель (и исчезновение по прочим причинам) двух третей щенков в возрасте до трех месяцев - явление обычное и подтверждается наблюдениями. Именно в этом возрасте щенки наиболее уязвимы для болезней, нападений сородичей, уничтожения людьми. Пристраиваются бездомные щенки сердобольными людьми тоже по большей части именно в возрасте до трех месяцев - более старших зачастую трудно выловить. Итак, далее:

• 10 - четырехмесячных.
• 7 - пятимесячных.
• 5 - полугодовалых.

И по 3 - 4 подростка и молодых животных от 7 до 11 месяцев. Таковых "подрастающих" получается лишь около 15 - 18% от взрослой популяции - что довольно близко соответствует многим наблюдениям в реальных условиях. (Например, в петрозаводских стаях в 2004 г. мы наблюдали не более 14% собак в возрасте от 6 месяцев до года. По данным Пояркова (1991 г.), в изученной им на протяжении 5 лет микропопуляции бездомных собак в Москве, средняя доля подростков (свыше 6-ти месяцев) составляла около 11%.) Смертность среди подростков и молодых животных возрастом до года заметно меньше, чем среди маленьких щенков. И именно они непосредственно замещают умерших взрослых.

Итак, кроме сотни взрослых, мы имеем чуть более сотни щенков и подростков - с абсолютным преобладанием щенков младше 6-ти месяцев.

Представим, что в один месяц выловлена половина животных - во всех возрастных группах (самки вылавливались вместе с выводками, как это часто бывает). Предположим даже, что теперь в условиях разреженной популяции мы можем ожидать, что выживаемость оставшихся щенков резко увеличится (за счет уменьшения конкуренции, лучшего питания самок и уменьшения опасности эпидемий ) и до 4-х месяцев будет выживать не треть, а две трети щенков. Либо увеличится рождаемость - до 8 щенков каждые полгода. Но даже в этом случае полное восстановление численности взрослых собак произойдет не ранее, чем через 11 месяцев или год после отлова - пока подрастут невыловленные щенки. Ведь, как мы выяснили, непосредственный резерв, готовый сразу заместить отловленных взрослых - а именно, молодняк от 6 месяцев до года - относительно малочислен. Если сразу будет отловлена треть (но и выживать до 4-х месяцев будет только половина щенков), то восстановление займет примерно столько же. Если выживаемость щенков будет определяться не конкуренцией, а другими причинами, не зависящими от плотности популяции - то восстановление потребует еще большего времени (так как выживаемость не увеличится).

Если в этот период до полного восстановления будет проведен новый отлов , а потом еще - то численность до первоначального значения не восстановится никогда . Скорее всего, она будет колебаться у более низкого, равновесного значения, определяемого интенсивностью и регулярностью новых отловов. То есть это будет "частично эффективный" отлов без полного восстановления численности.

Итак, относительно медленное восстановление численности непосредственно сразу после отлова объясняется тем фактом, что обычно популяция весьма богата маленькими щенками (их ненамного меньше, чем взрослых), но относительно бедна подростками - а именно они и служат немедленно вступающим в игру резервом восстановления сразу после отлова. Такое соотношение подтверждается и обычной работой служб отлова, в которых не менее половины поступающих животных - щенки.

Таким образом, если осуществлять регулярный отлов в приюты неограниченного приема, то постепенно можно уменьшить численность популяции, причем с определенного момента отлов будет затрагивать в основном молодняк, его легче выловить, и это именно тот контингент, который объективно будет более подходящ для пристраивания (не такие одичавшие).

Конечно, это упрощенная модель. Например, не учтены миграция и выбрасывание, впрочем, миграция в настоящем городе может быть нивелирована отловом на соседних территориях. Отлов для относительно крупных (свыше нескольких десятков особей) скоплений редко бывает одномесячной акцией, так как обычно такое количество собак распределено по довольно обширной территории, которую службы отлова "обрабатывают" с той или иной интенсивностью в течение нескольких недель и месяцев. С другой стороны, репродуктивный потенциал собак в условиях города редко реализуется с такими высокими темпами.

Но, так или иначе, вышеприведенные выкладки и соображения всегда должны рассматриваться при сравнении различных методов, в особенности при утверждении о «неэффективности отлова в любом случае и эффективности ОСВ в любом случае».

В. А. Рыбалко

Сосредоточим внимание на тех городских животных, которые представляют главный предмет нашего рассмотрения. Это кошки и собаки. Каковы основные черты можно выделить, рассматривая их пребывание в экосистемах человеческих поселений?

В современном мире можно выделить две формы, два базовых способа существования кошек и собак в населенных пунктах. Назовем их условно, используя термины, обычно имеющие более узкое значение. Итак, первая форма - животные-компаньоны. Вторая – бездомные (бесхозяйные) животные. Между ними нет очень четкой грани и прослеживается обширная промежуточная область – животные полувольного содержания (вариация «полувольности» в пределах этой области очень широка).

Разница между ними, прежде всего, определяется отношением людей к животным, с которыми им приходится делить свое жизненное пространство. В немалой степени, это разница в культуре и традициях содержания кошек и собак.

Животные-компаньоны – это в полном смысле слова домашние животные, проводящие жизнь под контролем хозяина. Он предоставляет им пищу и кров, он же и контролирует их поведение. Цель, с которой они содержатся – это удовлетворение потребностей в общении, сами животные – своего рода члены семьи. Параллельно могут выполняться и иные, утилитарные функции, которые в историческом плане когда-то были преобладающими – охрана хозяина и дома, борьба с грызунами.

Компаньоны как основная масса животных – не такое уж старое явление. Еще пару-тройку столетий назад горожане содержали собак и кошек прежде всего ради утилитарных функций, а их привычное место было во дворе, на кухне или в иных помещениях. Животные для развлечения и общения были скорее уделом богачей и аристократии. Но рост благосостояния и одновременно потребность в общении на фоне все уменьшающейся в размерах семьи горожан и отчужденности от соседей расширили область "применения" прирученных когда-то хищников. Содержание «неутилитарного» животного непосредственно в жилище человека стало обычным делом на фоне урбанизации. Переход к компаньонам как основному стилю содержания домашних животных – феномен, впервые широко развившийся в рамках западной цивилизации.

Содержатся такие животные на хозяйский счет; как правило, их поведение владельцем же и контролируемо. Однако «свободные» фазы самостоятельного существования тоже частично сохранены. Свободный или «вольный» выгул в развитых странах, как правило, существует только для кошек, да и то преимущественно в районах с малоэтажной застройкой и там где нет интенсивного движения автомобилей. Собаки под бОльшим контролем и относительно их обычно действуют правила содержания («закон поводка»), предусматривающие выгул под обязательным надзором. Иногда такие требования касаются и кошек: они могут быть ограничены в свободном перемещении только двором хозяина или обязаны быть под замком в ночные часы (так называемый «кошачий комендантский час» в Австралии. Среди компаньонов – много породных животных (по данным опросов 55% собак в США в середине 90-х гг. принадлежали к той или иной породе).

Бесхозяйные животные – это иной полюс. Классический пример этой модели, когда традиционная культура и условия среды приводят к превалирующему обитанию собак и кошек именно «на воле» – это уличные животные-парии развивающихся стран. Собственно, сотни или даже тысячи лет назад их предки тоже явились как исполнители утилитарных задач в жилище хозяина или (чаще) по соседству с ним (охрана, участие в охоте, борьба с грызунами). Однако часть таких животных неизбежно частично дичала (точнее – часть популяции всегда была полуодичавшей, что неудивительно в условиях отсутствия каких-либо «правил содержания»); и чем более разросшимся и многолюдным становилось поселение, тем больше появлялось в нем все более оторванных от конкретного хозяина собак и кошек. Эти животные не подвергались целенаправленному искусственному отбору, хотя, безусловно, закрепился набор определенных признаков («дикие типы»), видимо, способствующих наилучшему выживанию в конкретных условиях (так, среди собак-парий нет слишком больших или слишком маленьких животных).

Наверное, не так уж много стран, где эти две формы представлены в чистом, «дистиллированном» виде. Например, в сельской местности, небольших поселениях (так называемых усадебной застройке) даже самых развитых стран животные-компаньоны способны к большей самостоятельности и пользуются намного большей свободой.

Там, где безнадзорность в пределах человеческих поселений (и вблизи их) развивается до своего предела, бездомные кошки образуют большие колонии (особенно в условиях обильного притока пищи от человека), а у собак в социальной структуре начинают преобладать стаи. Часто бывшие домашние животные совсем покидают пределы городских экосистем и внедряются в окружающие системы, в том числе и естественные – саванну, лес, лесостепь, тундру (кошки – преимущественно в теплых странах, собаки – практически во всех климатических зонах). Впрочем, как правило, там их популяционная плотность (количество особей на единицу площади) значительно ниже, чем в городах. В условиях окончательного переселения в «природу», кошки, кажется, вновь становятся одиночками, но собаки остаются стайными. Однако, хотя вопрос о проблемах, вызываемых существованием домашних животных в естественных системах, весьма важен, но здесь подробно касаться мы его не будем, сосредоточившись на рассмотрении населенных пунктов (тем более, что именно город часто и является поставщиком таких животных в природу).

«Популяция» и ее составные части. Бездомные собаки и кошки.

Вся совокупность городских собак (так же, как и кошек) может быть названа городской популяцией. Более развернутое определение популяции – устойчивая группировка всех особей одного вида домашних животных, обитающая в пределах данного населенного пункта, относительно изолированная от животных других населенных пунктов. То есть, прежде всего, объединенная местом обитания. При этом следует помнить, что по многим иным важным характеристикам городская «популяция» собак очень сильно отличается от «истинных» популяций диких животных в естественных экосистемах – она слишком разнородна, не включена в естественные экологические связи, не отвечает на внешние воздействия как единое целое и т.д. Воспроизводство «популяции» городских домашних животных зависит от человека.

В рамках общей городской «популяции» собак можно выделить группировки, занимающие относительно дифференцированные специфические экологические ниши, и образующие относительно изолированные «субпопуляции» (их три - для типичных российских городов с европейским типом содержания животных, но наличием и безнадзорных собак). Это:

• владельческие собаки нормативного содержания (выгул – под надзором);
• владельческие собаки полувольного содержания, безнадзорные владельческие собаки (периодический или постоянный свободный выгул);
• бездомные собаки.

Три вышеупомянутые «субпопуляции» как раз и есть отражение двух вышеописанных полюсов и промежуточной области, столь характерное для России. (Впервые разделил совокупность городских собак на эти субпопуляции американский зоолог А. Бек применительно к положению в США в 1970-е годы).

Две последние группы – обычно юридически определяются как «безнадзорные собаки », если находятся в общественных местах.

В дальнейшем в тексте под безнадзорной будет пониматься собака (а также кошка), чье поведение, перемещение и размножение постоянно или временно находится вне прямого контроля человека.

Бездомная (бесхозяйная) собака или кошка – безнадзорная собака (кошка), не имеющая владельца (физическое или юридическое лицо). Бездомные собаки (кошки) – часть общей популяции собак или кошек населенных пунктов, имеющие частичную репродуктивную и пространственную изоляцию от владельческих животных. Вне населенных пунктов иногда изоляция полная, но чаще связь с животными из человеческих поселений сохраняется. Восполнение численности бездомных собак (кошек) происходит как за счет собственного размножения, так и за счет бывших владельческих животных. Соотношение между этими источниками зависит от характеристик населенного пункта и общей культуры содержания животных в нем.

Каждая из трех субпопуляций занимает свою «экологическую нишу», параметры которой и возможность ее заполнения определены человеком. (Однако четких, а тем более непреодолимых границ между ними нет. Почти любая владельческая собака может на время стать безнадзорной, а некоторые номинально владельческие собаки, практически постоянно проживающие на улицах («заброшенные» хозяевами) практически неотличимы от бездомных.)

Рассмотрим для примера г. Петрозаводск, в котором мы вели многолетние наблюдения.

а. Как во всех городах с преобладающим «европейским» стилем содержания домашних животных, в Петрозаводске наиболее стабильна экологическая ниша владельческих собак нормативного содержания ; количество владельческих собак велико (от 10 до 15 тыс. особей). Возможность существования крупной субпопуляции владельческих собак – исторически сложившаяся в России и вполне европейская традиция содержания домашних животных-компаньонов для удовлетворения «неутилитарных» потребностей в общении с животными и т.д., впрочем, часть владельческих собак используется в «практических» целях – для охраны, разведения и т.д.

В мире собаки европейского или «западного» нормативного содержания – абсолютно преобладающий тип в развитых странах Европы, Северной Америки, развитых странах Азии (Япония, Корея), Австралии, наиболее развитых странах Латинской Америки. В развивающихся странах представляют заметную долю только в европеизиованных кварталах относительно состоятельных горожан.

б. Возможность возникновения в Петрозаводске субпопуляции владельческих собак полувольного содержания определена имеющимися у части населения представлениями о допустимости свободного выгула и неэффективными механизмами введения в жизнь нормативных требований к выгулу собак. Численность таких собак, непосредственно находящаяся на улицах, подвержена колебаниям (в зависимости от сезона и даже времени суток). Большинство владельческих собак может периодически оказываться вне поля зрения хозяина, но регулярно находящиеся на свободном выгуле собаки составляют меньшую долю. Общее их количество (одновременно находящихся вне дома или квартиры хозяина) в Петрозаводске может превышать две тысячи особей.

В целом по России доля собак полувольного содержания тем меньше, чем крупнее город. Обычны в сельской местности. В мегаполисах выпускать собак на самовыгул более затруднительно и опасно из-за большой этажности домов и интенсивных транспортных потоков. В остальном мире: в развитых странах их количество весьма невелико, однако могут присутствовать в сельской местности. В развивающихся – их много, причем там они практически смешиваются с бездомными собаками-париями, фактически также относясь к категории парий (первично-безнадзорным).

в. Возможность возникновения субпопуляции бездомных собак определена значительным количеством выбрасываемых на улицу, дичающих и теряющихся животных, способных, выжив, самостоятельно размножаться на улицах. Таким образом, эта субпопуляция состоит из: а) бывших владельческих животных (поступающих из первых двух субпопуляций – таких в городе Петрозаводске не менее трети от общего числа бездомных ) и б) уже родившихся на улице животных (бездомных во втором – третьем поколениях). Численность ее в основном определяется проводимой в городе политикой в области решения проблемы бездомных животных, а также доступными ресурсами. Она в 2007 г. составляла 900 – 1000 взрослых животных на основной территории Петрозаводска. Кормятся бездомные в основном за счет собирательства отбросов и попрошайничества. Их популяционная плотность (количество животных на единицу площади) зависит от характерных условий городской среды. В районах жилой застройки и в районах промышленно-складской застройки эти условия разные, следовательно, наблюдается и разница в плотности.

В России и ряде восточно-европейских стран в некоторых городах количество велико (но всегда в несколько раз меньше, чем представителей из двух первых, владельческих субпопуляций). Соотношение "выброшенные-родившиеся на улице" варьируется в зависмости от местных условий и специфики контроля численности (например, в Москве и ряде крупных городов, после очевидной потери контроля над ситуацией основным источником восполнения численности стало самовоспроизводство; напротив, в ряде городов среднго и малого размера - большиство бездомных собак были владельческими; есть города, занимающие промежуточное положение, как Петрозаводск). В развитых странах – количество бездомных собак незначительно. В развивающихся странах – численно преобладающая группа (представлена париями и париеподобными собаками).

Кормовая база для всех трех субпопуляций представлена пищевыми продуктами человека. Для всех трех групп пища доступна в ходе непосредственного кормления – хозяевами или прохожими, а для двух последних – также в виде отбросов, потребляемых в ходе самостоятельного собирательства.

Убежища для животных первых двух субпопуляций – целенаправленно предоставлены человеком, для третьей – собаки сами ищут укрытия, которые часто образованы элементами ландшафта искусственного происхождения (например, пустоты под строениями). Иногда и для этой субпопуляции убежища (будки) создаются горожанами намеренно (особенно, если в городе введена программа ОСВ и наблюдается постоянное многолетнее пребывание собак на улицах).

Вторая и третья субпопуляции приближаются к статусу свободноскрещивающихся. Первая – в значительной мере контролируема людьми в этом аспекте.

Демонстрацией зависимости даже бездомных животных от человека является зависимость плотности субпопуляций от характера городской среды («типа среды обитания»). Любой значительный город можно подразделить на несколько зон, каждая из которых обладает своим особым набором характеристик среды, важных для находящихся там животных. Эти параметры включают: 1. обилие и характер укрытий; 2. обилие и характер пищевых ресурсов; 3. характер прямого воздействия человека. Наиболее общие, распространенные «типы среды» в России – 1. жилая одноэтажная застройка (деревенского или усадебного типа), характерно относительно небольшое число укрытий для бездомных собак, более значительное - для кошек, кормовая база для самостоятельного собирательства относительно невелика, обычно превалируют безнадзорные владельческие животные; 2. административно-жилая многоэтажная застройка, для бездомных собак - укрытий относительно немного (за исключением отдельных огроженных территорий), для кошек - укрытия относительно многочисленны (подвалы домов), значительны - потенциал конфликтности и фактор беспокойства со стороны населения, кормовая база - обильна, равномерно распределена, это как мусорные баки, так и подкормка населением; 3. промышленно-складская застройка, множество укрытий для собак (огороженные территории, пустыри), относительно немного укрытий для кошек, фактор беспокойства со стороны населения снижен, кормовая база - локализована вблизи предприятий питания и свалок, наиболее благоприятны для собак маргинальные участки между этим и предыдущим типом среды (сочетание укрытий и обильного корма). В пределах каждой типовой зоны можно вычленить более мелкие градации. Есть и менее распространенные типы (например, лесопарки крупных городов, по своим характеристикам приближающиеся к загородной среде). Особенности каждого из них и определяют, сколько и каких собак (или кошек) будет обитать в их пределах, каково будет их происхождение и поведение и т.д. (Подробнее см. Приложение 3).

В свою очередь, среди бездомных собак и кошек выделяются несколько социально-экологических типов-категорий, со своими особенностями приспособления к существованию в городе. Таким образом, субпопуляция бездомных животных может быть весьма разнородна, в ее структуре представлены несколько экологических категорий, а популяционная плотность варьируется в зависимости от типа городской среды (См. ниже).

Социально-экологические типы собак населенных пунктов.

Теперь более подробно рассмотрим экологические особенности и характерные черты взаимодействия с человеком для представителей всех трех «субпопуляций». Удобной для этого формой, принятой многими исследователями, будет распределение собак по «социально-экологическим» типам. Критериями, по которым выделены типы - особенности приспособления собак к определенным местам обитания, особенности поведения и питания собак и характер и степень зависимости от человеческой деятельности (см. также Приложение 3).

Схема классификации:

1. Владельческие собаки нормативного содержания.
2. Владельческие собаки полувольного содержания (а также промежуточная категория - потерявшиеся и выброшенные).
3. Бездомные собаки:

• условно-надзорные собаки;
• полуодичавшие собаки;
• одичавшие собаки;
• дикие собаки.

а) Первые два типа собак – это собаки, имеющие номинальных владельцев или имевшие их в недалеком прошлом.

Владельческие собаки.

I . Владельческие собаки нормативного содержания.

Преобладающий тип для городов, особенно средних и крупных – в пределах многоэтажной застройки и «элитной» одноэтажной (коттеджной). Выделяются как отдельная «субпопуляция» (А. Бек). Содержатся в соответствии с правилами содержания домашних животных, принятых в развитых странах. Прежде всего характерен контроль поведения и перемещения со стороны владельцев: собаки в общественных местах находятся на поводке, без поводка (но под присмотром хозяина) – на площадках для выгуливания или вдали от жилья. Без постоянного присмотра – только на строго огороженных территориях, например, во дворе усадьбы. К этой же категории примыкают собаки, находящиеся на цепи, сторожевые собаки, собаки, живущие в питомниках специальных ведомств (правоохранителей, спасателей). Менее контролируемы – пастушеские и охотничьи собаки сельской местности.

Как уже указывалось, среди городских собак-компаньонов велика доля породистых животных. Это как собаки, приобретенные в клубах и имеющие родословную, так и потомки породистых или их "близкие метисы", родословной не имеющие, но сохраняющие морфологические признаки определенной породы. В США, как показано выше, породистых не менее 55% от общего числа собак. Видимо, в России эта доля по крайней мере не ниже (в городах). По данным С. Снигирева (2009 г.) среди хозяйских собак г. Барнаула, породистых 64 %. В г. Петрозаводске по нашим наблюдениям владельческих собак на выгуле, примерно две трети собак могут быть отнесены к той или иной породе. Впрочем, доля беспородных, как видим, тоже весьма велика. Особенно их много в сельской местности, где они, видимо, превалируют численно (в отличие от городов).

Размножение также находится под контролем владельца, однако возможны случаи периодического потери контроля (то есть временного перехода собаки в следующую категорию – временно безнадзорных). В таком случае возможно несанкционированное спаривание и, соответственно, приплод - что является обстоятельством, усугубляющим проблему перепроизводства домашних животных. Однако и в случае запланированных, санкционированных хозяином вязок также возможен вклад в перепроизводство – когда хозяева рассчитывают раздать или продать щенков, не имея на это достаточных оснований. Часто – решение о разведении происходит под влиянием временной моды на ту или иную породу, как результат непродуманной попытки разжиться на продаже щенков.

Кроме того, разведение и широкая реклама породных животных способствуют тому, что беспородные собаки оттесняются на периферию спроса, к людям относительно низкого достатка из «непрестижных» районов. Это способствует их меньшей востребованности – и так не очень большой на фоне их довольно значительного перепроизводства, вызванного повышенными факторами риска. К этим факторам можно отнести низкую ответственность многих хозяев «бесплатных» собак из малообеспеченных или откровенно маргинализирующихся слоев.

Типы, представленные далее – это, как уже указывалось, собаки безнадзорные: те собаки, чье поведение, перемещение и размножение в той или иной степени неподконтрольны человеку. В зависимости от степени и характера последствий утери такого контроля выделяется несколько типов безнадзорных собак. Добавлю, что схемы классификации безнадзорных собак по признакам их зависимости от человека предлагались неоднократно (например, Луиджи Боитани, итальянским специалистом, который делил собак на безнадзорных домашних, бродячих и диких).

II. Безнадзорные домашние собаки (домашние собаки на неконтролируемом свободном выгуле, собаки полувольного содержания)

Имеют владельцев, но регулярно находятся вне квартиры (дома) хозяина без присмотра. Выделяются как отдельная «субпопуляция». Всех размеров, всех пород и беспородные. Длительность неконтролируемых прогулок - от нескольких часов до нескольких дней. Очень разнообразный тип, так как возможны временно безнадзорные и почти постоянно безнадзорные (хозяин контролирует их, например, только во время кормежки). Центром индивидуального участка обитания собаки является дом хозяина. Кормит в основном хозяин, но при этом обычно регулярно посещают помойки и мусорные контейнеры. Реже выпрашивают еду у прохожих. Наибольшее количество таких собак на улицах и пик их активности приходятся на светлое время суток. Как правило, в период брачной активности отлучки длятся намного дольше. Наблюдается иногда и сезонная зависимость – так, в поселках лесотундры и тайги хозяйские собаки в летний период далеко проникают в естественные ландшафты, а зимой – жмутся к дому хозяина.

В городах и поселках постоянных стай обычно не образуют – сохраняют связь с хозяином как «лидером» своей семейной группы, однако активно участвуют во временных гонных стаях («собачьих свадьбах»), могут организовывать временные группы на местах кормежки и за пределами поселений. Самки обычно приносят потомство в квартире хозяина (хотя имеются случаи обустройства родильных логов и во дворах общего пользования). Абсолютное количество таких собак и их доля среди вообще всех безнадзорных – сильно варьируются в зависимости от местных условий. Можно смело сказать, что там, где есть хозяйские собаки, какая–то их часть периодически оказывается без присмотра. Однако в развитых странах – это не столь частые случаи. Чем беднее страна – тем, как правило, «либеральнее» режим содержания собак, причем в сельской местности он более «либерален», чем в городах. В исторической перспективе именно такой тип содержания животных был когда-то преобладающим. Сейчас особенно характерна периодическая безнадзорность для архаических кочевых и полукочевых культур – охотников и скотоводов. Собаки находятся у временных жилищ не всегда на привязи.

В России обычны в районах жилой застройки (но чем больше город, тем обычно меньше таких собак), являются численно преобладающей группой в районах одноэтажной («усадебной») «неэлитной» застройки. В промышленно-складских районах таких собак меньше (там они – периодически выпускаемые на вольный выгул сторожевые собаки, официально закрепленные за предприятием). Имеются в пригородных деревнях и дачных поселках, в этих условиях формируя иногда «сборные» стаи. Иногда дичают, переходя в категорию бездомных (например, в случае смерти, болезни, переезда хозяина). Как правило, уже знакомое с уличной жизнью животное приспосабливается к новому статусу. Массовое дичание возможно при резком изменении стиля жизни горожан – прежде всего, при переезде из индивидуальной частной застройки в многоквартирные дома, когда большое количество животных оказывается брошеными на старом месте. (Такое возможно не только в России - по утверждениям румынских источников, огромное количество бездомных собак в Бухаресте и других румынских городах образовалось при массовом насильственном переселении румын из частных домиков в большие многоэтажки при правлении Чаушеску).

В населенных пунктах людей, как правило, не боятся. Могут проявлять агрессивное поведение к ним (чем ближе к дому хозяина, тем оно выраженнее).

III . Потерявшиеся, выброшенные и беглые владельческие собаки

Промежуточная категория. Владельцы выбрасывают надоевших животных или нежелательное потомство на улицы города. Как известно, этому способствует перепроизводство животных, то есть ситуация, когда количество потенциальных ответственных владельцев меньше количества рождающихся у владельческих собак щенков. Влияет также отсутствие или недостаток приютов для приема отказных животных с достаточной пропускной способностью и централизованной службы поиска. После летнего сезона ненужных собак оставляют в дачных поселках, выбрасывают в сельской местности. Кроме того, теряются собаки, особенно молодые, постоянно находящиеся на свободном выгуле. Собаки могут оказаться на улице при переезде или смерти хозяев.

Собаки небольших размеров и маленькие щенки, как правило, имеют меньше шансов выжить. Выжившие и не подобранные старым или новым владельцем, становятся бездомными. По данным учетов, в Петрозаводске в некоторых городских районах жилой застройки до 30% бездомных собак – это бывшие владельческие, потерявшие связь с домом хозяина (дичающие) или выброшенные. А вообще доля собак, ранее бывших хозяйскими, существенно зависит от особенностей населенного пункта или "типа городской среды" внутри самого пункта. Например, бывших владельческих обычно относительно немного в зонах промышленно-гаражно-складской застройки. Впрочем, все же выброшенные животные имеются и в таких местах обитания. Здесь могут оставлять ненужных животных хозяева, рассматривающие свои (или чужие) предприятия как эрзац-приют – «вот бегают здесь собаки, значит к ним можно подкинуть еще». Могут отбиваться от рук и сторожевые собаки предприятий – часто после их закрытия или перепрофилирования. Часто остаются ненужные более собаки-сторожа после окончания строительства. Таким образом, судьба ненужного щенка может быть следующей: хозяева его отвозят на предприятие или стройку, где он якобы нужен в качестве сторожа, но потом он «отбивается от рук» (да особо никому и не нужен – в любой момент можно завести нового) – а потом имеет большие шансы одичать, а в случае окончания стройки – его дальнейший бездомный статус гарантированно предопределен.

Относительно мало бывших владельческих - в районах административных зданий, больниц и т.д. В районах жилой застройки зависит от ряда условий (отлов, этажность, тип уборки мусора и т.д.) В небольших городках (без промзон и с периодическим отловом) доля бывших владельческих может достигать, по моим наблюдениям, 80% и выше. В деревнях и районах усадебной застройки окраин провинциальных городов - почти 100% (хотя бывает и значительно ниже). А вот в больших городах (особенно с запущенной ситуацией, как в Москве, и обширными промзонами, стройками и т.д., откуда могут в жилые кварталы мигрировать собаки) – бывших владельческих среди бездомных треть или менее. Меняется это соотношение и во времени в связи с ситуацией: чем более запущена проблема в большом городе, тем больше становится бездомных собак и более весомым фактором становится их собственное размножение на улицах, а не перепроизводство и выбрасывание хозяйских…

б) Следующие категории – это собаки, не имеющие хозяев, которые могли бы подтвердить свое право собственности на них – то есть собаки бесхозяйные, или бездомные. Выделяются в отдельную и многообразную субпопуляцию, имеющую общность происхождения.

Бездомные (бесхозяйные) собаки

IV . Условно-надзорные бездомные собаки

Имеют опекунов, практически постоянно присутствующих (проживающих) на «территории» (или ядровой зоне участка обитания) этих собак; опекуны снабжают собак кормом и иногда частично контролируют поведение и размножение. Опекуны обеспечивают также убежища для этих собак. Как стайные, так и одиночные. Среди этого весьма распространенного в разных условиях городской среды типа можно вычленить ряд «подтипов» - мы приводим три, между которыми есть переходные формы.

В ряде источников подобный тип именуется «условно-безнадзорными» (именно в такой форме он появился в текстах А. Пояркова), видимо, подразумевается, что такие собаки при некоторых условиях не являются безнадзорными. На самом деле их поведение не достигает той степени контроля со стороны человека, как у владельческих. За ними только в некоторой мере имеется «надзор» (в том смысле, что они всегда или почти всегда на виду у опекунов. Поэтому мы считаем более подходящим термином «условно-надзорные» – контроль иногда есть, но всегда не в полной мере.

А. Условно-надзорные собаки огороженных территорий

Эти собаки большую часть времени находятся на огороженных площадях промышленных предприятий, складов, оптовых баз, автоколонн, автостоянок, стройплощадок и т.п. Индивидуальная или групповая «территория», то есть часть участка обитания, обычно охраняемая от проникновения посторонних собак, как правило, совпадает с границей ограды - то есть искусственно ограничена. Таким образом, часто у таких собак выражено территориальное поведение, обусловленное наличием четкой границы территории (оградой), имеющей лишь небольшое количество мест прохода. Впрочем, в непосредственной близости от проходов вне самой территории (например, у проходных) такие собаки часто тоже весьма активно защищают свои владения от чужаков - как от собак, так и от людей - что является причиной многочисленных конфликтов и покусов. (А остальная часть участка обитания за пределами ограды зачастую представляет собой сеть отдельных маршрутов, по которым собаки передвигаются, сопровождая своих опекунов.) Иногда такие собаки номинально считаются сторожевыми, но, в отличие от настоящих сторожевых, всегда имеют возможность беспрепятственно проникать за пределы ограды. Животные средних и крупных размеров, иногда метисы крупных пород (овчарки). Опекунами являются работники предприятий и сторожа. Иногда таких собак причисляют к "владельческим", имеющим "коллективного владельца" - но, в отличие от настоящих владельческих, "владельцы" этих собак никак юридически не оформлены, а главное - не несут никакой ответственности за поведение "своих" животных, не исполняют требований Правил содержания и т.д. - то есть принадлежность собак определяется только по факту их нахождения на территории и тесной привязанности к отдельным работникам. Основной источник корма – подачки опекунов, кроме того, собаки регулярно посещают мусорные контейнеры. Постоянные стаи (семейные группы) могут возникать как за счет естественного размножения, так и быть искусственно сформированы опекунами (например, сторожами) за счет перемещенных на участок животных. Зачастую эта категория собак в экологическом смысле непосредственно примыкает к сторожевым собакам, официально принадлежащим предприятиям; сторожевые собаки могут переходить в эту категорию при утере контроля над их поведением.

На некоторых предприятиях работники пытаются регулировать размножение путем уничтожения и(или) раздачи потомства или стерилизации, на других предприятиях - никакого эффективного контроля нет. Этот «подтип» весьма распространен, особенно в зоне промышленной застройки. Легко переходят в следующую категорию (полуодичавшие), особенно если изменяются условия среды - например, сносится автостоянка, заканчивается строительство здания, перепрофилируется предприятие, при которых жили собаки.

B . Условно-надзорные дворовые собаки («собаки из подъездов»)

Территория (ядро участка обитания) искусственно не ограничена . Живут во дворах общего пользования в многоэтажной жилой застройке, иногда – в административных зданиях. Тесно привязаны к человеческому жилью, чем отличаются от собственно бродячих (полуодичавших) собак, также обитающих в жилых кварталах. Ночуют и проводят значительную часть времени в определённых подъездах, иногда - в специально построенных опекунами будках у зданий. Могут охранять «свой» подъезд, как от посторонних собак, так и от посторонних людей – что иногда служит источником конфликтов. Всех размеров, часто мелкие. Основа рациона – подачки опекунов. Главным образом, это одиночные особи. Часто – выброшенные или потерянные бывшие владельческие собаки. Иногда номинально все еще имеют хозяев, которые, однако, практически никогда не пускают их в свою квартиру. Потомство самок опекуны обычно с переменным успехом пытаются раздать и(или) усыпить. Именно такие собаки - наиболее часто стерилизуются первыми при проведении кампаний ОСВ.

Собаки, близкие к этому "подтипу", встречаются в помещениях некоторых учреждений, организаций, торговых точек и т.п., не окруженных забором. Своеобразную группу представляют собой собаки Московского метро, населяющие с некоторых пор вестибюли, подземные переходы части станций, и находящиеся под опекой торговцев и охраны; некоторые из них способны передвигаться самостоятельно в поездах между "кормовыми точками". Впрочем, многие "метрособаки", особенно стайные, все же не находятся даже под частичным контролем, и могут быть отнесены к следующему типу - "полуодичавшим". Они используют подземные переходы и вестибюли как укрытия от непогоды, места для дневных лежек, но имеют достаточно обширный освоенный участок обитания и на поверхности.

C . Собаки бомжей

Специфический, не очень многочисленный «подтип». Одиночные или группы до 3 - 4 (реже – более) особей. Обычно сопровождают своих опекунов-бомжей на маршруте от одной площадки с мусорными контейнерами (или точки попрошайничества) до другой. Фактически участок обитания представляет собой определенные маршруты, по которым передвигаются бомжи. Расстояния, на которые передвигаются эти собаки – наибольшие для всего типа условно-надзорных. Часто остаются с опекунами на местах их стоянок и ночёвок: в подвалах, теплотрассах и т.п.

Питание – совместно с бомжами (сотрапезничество) или самостоятельное собирательство.

Происхождение разнообразно – как бывшие владельческие (иногда потерявшие дом вместе с хозяином), от молодняка полуодичавших или самовоспроизводство.

V . Полуодичавшие (или так называемые «бродячие») городские собаки.

Использование термина «бродячие» по отношению к группе, имеющей сходные характеристики, ввел Поярков. Термин очень распространенный, исторически сложившийся – однако интерпретировать его надо с осторожностью, так как бродяжничество этих собак – это всего лишь неподконтрольность человеку, а вовсе не хаотическое перемещение по городам «туда и сюда». Нам кажется более удобным термином «полуодичавшие», отражающей степень отрыва собак от человека.

Наиболее распространенный в большинстве крупных городов тип бездомных собак. Среднего и крупного размеров (очень редко мелкого). Беспородные (преимущественно так называемые лайкоиды), иногда имеющие некоторые внешние признаки той или иной породы. Это может объясняться, помимо прочего, участием владельческих самцов на «свободном» выгуле в «свадьбах» бродячих собак. Используют все возможные способы поиска корма – собирательство объедков во дворах, на помойках; попрошайничество и вымогательство у прохожих на рынках и улицах; иногда «грабеж» - выхватывание продуктов у человека, а также нападения на домашних животных с целью поедания. Активно взаимодействуют с человеком, иногда имеют подкармливающих опекунов, однако привязанность к опекунам, как правило, проявляется эпизодически, опекуны лишь периодически приходят с кормом на территорию обитания собаки или стаи – пустырь, рынок и т.п., не находясь на ней постоянно. Поведение и перемещение людьми не контролируются. При перемещении при попрошайничестве могут использовать даже транспорт (метро в Москве).

Этот тип представлен как одиночными особями, так и постоянными стаями различного размера и разнообразной структуры. Среди стай можно выделить: а) родственные группы – «кланы» (обычно самка и ее выросшее потомство), б) сборные группы (пара самка – самец и более сложные объединения неродственных животных), в) стаи смешанного происхождения (в том числе стаи «полного состава» – это иногда крупные стаи (до 15-20 особей) имеющие смешанное происхождение: одна, две или три размножающиеся старшие самки; их взрослые щенки одного-двух пометов; самцы (иногда молодые самки), присоединившиеся к стае со стороны; подрастающие щенки.)

Каждая стая имеет свой участок обитания, в состав которого входит относительно небольшая тяготеющая к центру «территория», зона «ядра», сердцевинная зона - зона с постоянными лежками, на которую обычно стая старается не допускать другие группы собак (но часто допускают одиночных собак, которые могут присоединяться к группе). На остальной, значительно более обширной площади участка обитания (периферийная или буферная зона) стая взаимодействует с другими стаями и одиночными особями. Таким образом, участки обитания как стай, так и одиночек значительно перекрываются. Границы участков (как правило, обширных - до нескольких кв. км) могут изменяться – в зависимости от сезона, беспокойства со стороны человека, поисков корма и т.д.

Полуодичавшие собаки могут проявлять активность в любое время суток, но стаи, и особенно, крупные стаи – активно передвигаются преимущественно ночью. Имеются излюбленные маршруты передвижения. Родильные логова устраивают в разнообразных местах, часто – в подвалах домов и под гаражами. Размножение слабо контролируется человеком; выжившие щенки либо остаются с матерью, создавая клан – зародыш будущей стаи, либо присоединяются к уже имеющейся стае, либо разбредаются по окрестностям. В отличие от волков, самцы редко участвуют в заботе о детенышах. Часть щенков иногда пристраивают временные опекуны. Этот экологический тип также постоянно пополняется за счет выброшенных хозяевами домашних собак.

Широко представлены в районах как жилой, так и промышленной застроек. В последней в любой момент свободно проникают за пределы "своих" предприятий (на территории которых базируются), и никак не зависят в передвижениях от опекунов (в отличие от условно-надзорных собак, которые и за пределами забора ориентируются на опекунов, следуют за ними и вообще стараются не покидать свою территорию надолго - впрочем, грань между двумя типами весьма размыта). Плотность может быть на порядок или два порядка выше, чем у диких хищников (волков). Крупные стаи тяготеют к участкам, сочетающим обильные источники корма и малодоступные для людей убежища – например, рынки и мусорные контейнеры по соседству с пустырями, зарослями и массивами гаражей.

Внешний облик этих собак зависит от их происхождения. В городах с субпопуляцией бездомных собак, еще не перешедшей к массовому самовоспроизводству (ситуация в которых под относительным контролем), как правило, морфотипы собак достаточно разнообразны, или отражают соотношение среди пород хозяйских животных. В этом случае причиной пополнения генофода бездомных животных может быть как прямой переход бывших владельческих в ряды бездомных, так и спаривание хозяйских кобелей с бездомными суками (на самовыгуле или при прямом попустительстве владельца или даже по его желанию - что тоже нередко происходит). К примеру, в карельских городах Костомукша и Беломорск бездомные собаки-лайкоиды имели преимущественно рыжий окрас, что было объяснено значительной долей карельских лаек среди владельческих собак (наблюдения Н.А. Седовой). Если ситуация в городе вышла из-под контроля и преобладает самовоспроизводство бездомных собак, особенно многолетнее - зависимость от соотношения пород значительно меньше и унификация внешнего облика намного выраженнее. Но, тем не менее, связь с хозяйскими животными сохраняется (например, среди московских собак мне приходилось наблюдать собак с ярко выраженными "догообразными" чертами ("молоссоидностью", укороченной лицевой частью черепа, массивной головой) - что почти не встречается среди петрозаводских бездомных собак, и, видимо, связано с более ранним и массовым распространением соответствующих пород в Москве.

VI . Одичавшие собаки

В городах по численности это относительно небольшая группа, обитают на пустырях, окраинах и в непосредственной близости от города, обычно в районе свалок. Обычны в сельской местности – то есть это группа, представленная в основном негородскими животными. Слабо взаимодействуют с людьми. В большинстве случаев при виде человека стараются удалиться. Никогда не выпрашивают корм и не имеют опекунов. Кормятся за счет собирательства на свалках. Периодически нападают на домашних и на диких животных. Логова вдали от строений, часто – в лесу, в поле. Часть представителей этой группы – выброшенные за пределами города домашние собаки. Плотность обычно выше, чем у волков. Обычны у свалок в пригородах.

Внешне – обычно лайкоиды разного окраса. Однако изредка бывает и по-другому - там, где предками были представители только одной породы, внешний облик собак сохраняет ее черты (например, на некоторых Галапагосских островах - гончие).

В экологическом отношении одичавшие собаки, обитающие у городов, близки к представителям некоторых диких видов, находящимся в процессе синантропизации - то есть приспособлению к обитанию вблизи и в пределах человеческих поселений без вступления в непосредственный близкий контакт с человеком с целью получения пищи. Примеры - так называемые "городские лисицы" в Великобритании, еноты-полоскуны в США и Германии, койоты в некоторых городах США. Но, в отличие от этих животных, одичавшие собаки происходят не из дикой природы, а наоборот - от полноценных домашних животных.

VII . Дикие собаки

Седьмая , наиболее отдалившаяся от человека категория, уже никак от него не зависящая в своем пропитании. Это дикие собаки, процесс вторичного одичания которых дошел до конца – не только в поведенческом, но и в экологическом смысле. Они не нуждаются в свалках и помойках, почти не пополняют свою численность за счет прихода собак из населенных пунктов, абсолютно самостоятельно существуя в природных экосистемах «на правах» звена естественных трофических цепей. Причем необходимость выживать в жестких условиях дикой природы привела к тому, что размножаются они обычно один раз в год, а их популяционная плотность практически равна таковой для обычных диких хищников. Наблюдаются в малонаселенных районах Земли.

Наиболее характерный пример такой собаки – австралийские динго (да и то, наверное, в самых нетронутых районах Австралии), произошедшие от полувольных собак (родственных собакам-париям Юго-Восточной Азии) охотничьих племен, добравшихся до Австралии несколько тысяч лет назад. Длительная изоляция динго от других собак привела даже к закреплению их генетических и морфологических особенностей, что дало возможность выделить их в особый подвид волка Canis lupus dingo.

Группы собаки, которых можно отнести к этому типу, но не насчитывающие в своей истории тысяч лет жизни без вмешательства человека, можно встретить и в других отдаленных районах мира (например, об этом свидетельствуют работы американского исследователя Гипсона ( P . Gipson) об аляскинских собаках). Однако, в настоящее время, когда плотность человеческих поселений весьма велика, дикие собаки все более и более вовлекаются в контакт с человеком, смешиваются со вторично-безднадзорными собаками (так, считается, что чистокровные динго – уже редкость).

В российских условиях такой разрыв собаки с человеком уже практически невозможен из-за довольно плотной заселенности территории (по крайней мере, в Европейской части)…

Несколько слов о волко-собачьих гибридах (метисах). Гибридизация происходит легко: ведь собака и волк - это один и тот же биологический вид. Возможность гибридизации возникает, когда имеется субпопуляции безнадзорных собак, имеющих возможность выходить за пределы населенных пунктов. Обычно волки рассматривают собак как добычу, но волчица в состоянии течки вполне может принять ухаживания кобелей. Гибриды, встречающиеся в природе, чаще именно результат такого союза, и рождаются в обычном волчьем логове. Видимо, такое нередко происходит среди собак в архаических культурах (у охотников Севера). В более развитых культурах - способствует этому явлению положение, когда волчья популяции разрежена и у кобелей мало сильных конкурентов-волков.

Реже гибриды появляются при спаривании волков с сукой, выходящей с хозяйского двора в сельской местности - точнее, такие гибриды по понятным причинам реже встречаются в диком состоянии.

Гибриды, при в целом волчьем телосложении, часто имеют «собачий» окрас, не характерный для диких волков (например, черный, черно-белый). Поведением они напоминают одичавших собак (иногда отмечается их несколько меньший страх перед человеком) – возможно, генетически заданная черта, унаследованная от одного из родителей.

Первично и вторично-бездомные.

При классификации следует учесть и фактор происхождения . Происхождение всех вышеуказанных групп безнадзорных собак – двоякое. Они как бывшие владельческие животные или их прямые потомки, так и бездомные в большем числе поколений.

По происхождению все бездомные собаки подразделяются на следующие категории:

I . Первично-бездомные. В развивающихся странах, в городах тропической зоны – это собаки- парии, относящиеся к социально-экологическим типам полувольных владельческих, условно-надзорных (community-ownеd dogs), полуодичавшим и одичавшим. Это животные, обитавшие «на улице» на протяжении тысячелетий. Первично-бездомные собаки никогда не подвергались целенаправленному отбору (если и был, то он был скорее бессознательный), они - предки так называемых примитивных пород.

Впрочем, в формировании этой группы могли участвовать и потомки собак сельской местности – животные кочевых племен и народов охотников и скотоводов - с их относительно вольным способом содержания собак, но тем не менее имеющимся целенаправленным отбором по рабочим качествам.

II . Вторично-бездомные – в промышленно развитых странах. Отличие от первично-бездомных – их предки были владельческими и прошли определенный целенаправленный отбор, зачастую – были породными животными. Вторично-бездомные характерны для городов развитых стран (в том числе и для России). В России все бездомные собаки – выходцы из субпопуляций владельческих или их потомки. Вторично-бездомные – потомки беспородных владельческих животных (прошедших, тем не менее, определенный искусственный отбор на протяжении многих поколений, когда их предки были сторожами, охотниками и компаньонами) и породистых животных.

Среди вторично-бездомных можно в свою очередь выделить: а) собак, которые когда-то были владельческими, а затем потерялись или были выброшены и б) собак – потомков потерявшихся-выброшенных, которые сами не были хозяйскими, а родились уже на улице.

Парии – первично-бездомные. Города Юго-Восточной Европы, Малой Азии, Ближнего Востока, Африки, Южной и Юго-Восточной Азии исторически входят в область географического распространения городских уличных собак, обычно известных как городские собаки-парии. Это своеобразная экологическая форма безнадзорных собак, обитающих по соседству с человеком на улицах южных городов и поселков, зачастую в огромных количествах (до нескольких сотен тысяч в крупных поселениях). Причем, это явление прослеживается на протяжении всей истории городов. Хотя парии – это, прежде всего, исторически сложившийся «экологический тип» собак, занимающий особую социально-экологическую нишу в специфической среде южных городов, иногда считается, что наряду с экологическими особенностями, типичные парии имеют ряд характерных наследственных морфологических черт (определенный ограниченный набор морфотипов, возможно, следы древнего отбора). Их облик не всегда однообразен и может иметь региональные черты. О существовании парий известно со времен античности. Скорее всего, собаки-парии появились как компонент городского животного мира тысячи лет назад одновременно с возникновением городской цивилизации в вышеназванных регионах (отбившиеся полувольные охотничьи и пастушеские собаки, ненужные горожанам) и всегда были весьма многочисленны. В Константинополе и Египте их описывал еще А. Брем как характерную южную экзотику. В схожих городских условиях некоторых бедных районов Латинской Америки также имеются париеподобные собаки, экологически схожие с первичными париями Старого Света.

Относительно благоприятные условия для поддержания большой численности собак-парий обеспечиваются за счет сочетания ряда условий, включая и социально-культурный фактор: очень теплый климат; большое количество неутилизированных отбросов и подкормка местным населением, веками делящим с собаками свои кварталы; гетерогенность (дробность, мозаичность, разнообразие) городской среды, зачастую имеющей вид запутанной малоэтажной застройки (с уличными базарами, иногда обширными трущобами, обилием заборов, внутренних двориков и т.п.), перемежающейся пустырями и зарослями. Играет роль и своеобразная культура содержания домашних животных, предусматривающая их обитание на улицах, а не в домах (так, в ряде стран содержание собак в жилых помещениях считается недопустимым по причине религиозных запретов и вековых обычаев).

Их весьма много и они образуют большие субпопуляции (которые фактически можно считать общегородскими популяциями, из-за незначительного числа владельческих собак) – по некоторым оценкам, их до 30 тыс. в турецком Стамбуле, до 183 000 в индийском Бангалоре (2007 г., причем в последнем количество возросло за семь лет ОСВ с 70 000) ( источник The Hindu Times) . Интересно, что при этом в такой крайне неоднородной среде сохраняются условия («экологические ниши») для существования и других видов животных, например, бездомных кошек, разнообразных грызунов, иногда обезьян, виверровых и других мелких млекопитающих. Так, по данным некоторых зоозащитных организаций, в Бангкоке более 100 000 уличных собак (по другим данным, их до 300 000), и более 25 000 (по другим данным, не менее 100 000) уличных кошек.

Как уже упоминалось выше, в экологическом плане собаки-парии – могут быть отнесены к трем из вышеуказанных типов безнадзорных собак: полувольным владельческим (с той особенностью, что находятся «на самом краю» этой категории, почти не бывая под полным контролем хозяина), условно-надзорным и полуодичавшим. Некоторые из них действительно являются так называемыми «животными общин» (community-owned animals), их группы в определенной степени зависимы от конкретных человеческих общин - населения бедных кварталов. Также некоторые парии имеют одного номинального хозяина и могут быть уподоблены европейским владельческим животным на бесконтрольном «свободном выгуле», однако с той разницей, что тропические «условно-владельческие» собаки обычно находятся на подобном «выгуле» практически круглые сутки, в дом не допускаются и значительную часть рациона добывают сами, что соответствует местной исторической культуре «содержания» животных. Но настоящих владельческих домашних собак и кошек в европейском и российском понимании (pet animals, городские животные-компаньоны) там практически нет, или их относительно мало. Они концентрируются в основном в европеизированных районах. Следовательно, вся проблема «перепроизводства» животных «вынесена на улицу», их численность зависит от лимитирующего фактора - имеющейся кормовой базы при наличии внутри- и межвидовой конкуренции (последняя ослаблена наличием разных по характеру мест обитаний для кошек и собак). Общая численность собак-парий во многих странах, видимо, испытывает кратковременные колебания на фоне общего роста за счет увеличения человеческого населения и площади городов в странах «третьего мира». Продолжительность жизни собак очень невелика, в среднем не более двух лет.

Некоторые закономерности шкалы социально-экологических типов. «Ферализация».

Общие тенденции в вышеприведенной последовательности социально-экологических типов, по мере увеличения «степени одичания», или степени «ферализации» ( от англ. feral – одичавший) , то есть при продвижении от нормативно содержащихся хозяйских к одичавшим:

• увеличивается доля стайных, то есть живущих группами, животных (хозяйские – не живут стаями, их «стая» – семья хозяина);
• уменьшается плотность популяций (если брать наиболее крупные группы – хозяйские, полуодичавшие городов, и одичавшие сельской местности – эта зависимость прослеживается очень четко в местностях, где представлены все эти типы), увеличивается смертность во всех возрастных группах; это объясняется неравномерным распределением и разной доступностью ресурсов;
• разнообразие способов кормежки (пищедобывательных стратегий) наибольшее у типов в середине списка (у полуодичавших), они получают корм, как общаясь с человеком (попрошайничая), так и самостоятельно;
• уменьшается выраженность полиэстричности, уменьшается плодовитость и доля выживающих щенков;
• увеличивается выраженность территориального поведения (для групп);
• уменьшается морфологическое разнообразие (унификация внешнего облика – теряются признаки пород, закрепленные искусственным отбором, остаются лишь признаки, характерные для «дикого» типа)
• уменьшается агрессивное поведение по отношению к человеку, (однако стоит помнить, что стайная организация полуодичавших собак компенсирует это обстоятельство – стая более уверенна и опасна, хотя в среднем каждая бездомная собака в отдельности боится человека больше, чем хозяйская).

Распределение представителей разных экологических форм в большом городе неравномерно. В промзонах, в гаражных массивах и т. п. представлены как полуодичавшие, так и условно-надзорные собаки – причем, как правило, в большем числе, чем в жилой зоне. Безнадзорных настоящих владельческих там немного. В жилых массивах представлены почти все типы (одичавшие – только заходят ночами). Но чем меньше в домах этажей и беднее район (город) – тем больше безнадзорных владельческих собак. В деревенском (усадебном) типе застройки они, видимо, в большинстве случаев являются преобладающей группой. В лесопарках, обширных пустырях на окраинах, сельхозугодьях – плотность собак меньше, чем в населенных пунктах, там повышена доля «не-подпускающих-человека к себе» одичавших животных.

Очень важно помнить, что в реальных условиях очень четких границ между социально-экологическими типами не существует, имеются промежуточные группы, кроме того, собака на протяжении жизни может переходить из одного типа в другой (например, из условно-поднадзорной стать бродячей). Это не дает возможности искусственно отграничить домашних от бездомных, что, в свою очередь, служит аргументом против химеричных программ регулирования численности безнадзорных собак, искусственно ограничивающих безвозвратный отлов только бывшими владельческими животными.

В практическом плане наиболее важен и распространен процесс дичания собак – то есть переход по вышеприведенной шкале от более социализированных на человека животных к менее. Именно к этому процессу итальянский биолог Луиджи Боитани применил название «ферализация». Так, собака из сельского населенного пункта может, став бездомной, перейти в разряд полуодичавших, а потом совершенно одичать. Ферализация возможна и для отдельной особи, но часто происходит на протяжении поколений. Обратный путь также возможен – но затруднен для собак, рожденных вне жилья человека, и особенно - вне поселений. Как правило, в этом случае лучше адаптируется к новым условиям молодняк. Переход из категории бездомная в категорию владельческая возможен только лишь с непосредственным участием человека – но осуществляется постоянно в виде «подбирания животных».

Схема ферализации по Л. Боитани.

Как показывают наблюдения, в некоторых местностях поведение собак может изменяться в зависимости от сезона (например, безнадзорные владельческие собаки населенных пунктов в лесотундре и тундре могут летом периодически жить как одичавшие вдали от поселений, там же активно избегать контактов с человеком – но зимой они собираются в населенных пунктах и контактов с человеком не избегают, например, охотно потребляя предлагаемый корм). Это так называемая «временная ферализация».

В случае с такими быстроразмножающимися, многочисленными домашними животными как собаки и кошки, ферализация практически неизбежна в любом месте их обитания. Предки собак и кошек - волки и дикие кошки - животные с обширным ареалом распространения, приспособленные широкому диапазону условий. Их потомки - не менее пластичны, ограничителем лишь для кошек являются климатические зоны с суровой зимой и высоким снежным покровом (поэтому в северных городах бездомные кошки привязаны к укрытиям в строениях человека). В случае с собаками-париями и кошками, обитающими в развивающихся странах, ферализация завершилась (до определенной степени) еще тысячи лет назад фактически параллельно с последними этапами доместикации. Однако при правильной организации системы борьбы с бездомностью, ферализацию можно пресечь на ранних стадиях – особенно относительно собак, более крупного и заметного, чем кошки, вида. На практике это выглядит так: потерявшееся или выброшенное животное отлавливается раньше, чем успевает одичать и(или) начать размножаться на улице.

Социально-экологические типы кошек.

I . Владельческие кошки домашнего (квартирного) содержания.

Кошки, которые никогда не покидают пределов квартиры или дома. В англоязычных странах их называют indoor cat. Такой тип содержания кошек всячески стимулируется частью западных зоозащитных организаций, а также некоторыми организациями по охране птиц и другой дикой фауны (Великобритания, Австралия). Предлоги – кошка дома находится в безопасности сама и не представляет опасности для диких животных.

Размножение полностью контролируется хозяином.

Распространены в многоэтажных городах, в малоэтажных соседствуют со следующей группой. В мире – преимущественно в развитых странах, в крупных городах.

II. Владельческие кошки полувольного содержания.

Кошки полувольного содержания – периодически гуляют «сами по себе». Обычный тип содержания для сельской местности и малых городов по всему миру (прежде всего, городов с усадебным типом застройки). В больших городах – могут быть во дворах относительно малоэтажной застройки вдали от оживленных трасс. Это те самые «кошки, гуляющие сами по себе». В отличие от собак, законы и правила содержания относятся более терпимо к самовыгулу кошек (то есть и такой тип может быть отнесен к нормативным). Тем не менее, в некоторых развитых странах имеются местные требования не выпускать кошек за пределы частного участка около дома. В Австралии в некоторых городах введен «комендантский час» для кошек – их необходимо запирать дома на ночь. Это мера призвана предотвратить истребление кошками представителей уникальной австралийской фауны.

В российской городской культуре распространен смешанный тип «сезонно полувольные кошки» - те, кто зимой живут дома у хозяев, а летом гуляют на даче.

Контроль размножения кошек со стороны владельца менее силен, чем у собак. По данным американских исследований, темп размножения хозяйских нестерилизованных кошек, имеющих полувольный статус, близок к предельно возможному для вида. Тогда как хозяйские собаки размножаются намного реже (контроль строже). Кроме того, кошек чаще содержат по две и более в одной квартире – если они разных полов, то размножение будет происходить и в закрытых условиях.

III. Бесхозяйные условно-надзорные кошки.

Условно-надзорные (или кошки коллективного владельца), переходная от владельческих к бесхозяйным группа – в зданиях и на территориях различных предприятий и организаций (пример – кошки, живущие в служебных помещениях петербургского Эрмитажа). В сельской местности – кошки, живущие на фермах, в сараях и т.д. Даются в руки или дают себя кормить с рук. К ним относятся, как к естественному барьеру против грызунов.

IV. Бесхозяйные полуодичавшие кошки.

Полуодичавшие (нет четкой границы, отделяющей от предыдущей группы – иногда в одной колонии кошки ведут себя по-разному). К этой категории относятся знаменитые кошки Колизея и Форума в Риме, а также множество других городских кошек, образующих колонии во многих городах мира – от Москвы до Сиднея. Кошачья колония – это особенность домашних бездомных кошек – представителей семейства, большинству представителей которого не свойственно образование долговременных социальных групп (за исключением прайдов львов). Впрочем, в отличие от львов, кошки не совершают сложных совместных действий. Колония – это общность места жительства, но не общность перемещения и согласованных действий. Образование колонии обычно происходит в пределах удобного места обитания (например, подвал) и относительно обильной пищевой базы (доставляемой людьми).

В колониях есть как родственные животные (потомки самок основательниц), так и пришлые.

Колонии кошек в населенных пунктах встречаются по всему миру. В странах с холодной зимой обычно приурочены к тем или иным человеческим сооружениям, в России типичный пример колоний полуодичавших кошек – подвалы городских многоэтажек. Могут жить в заброшенных домах в «деревенской» застройке.

V. Одичавшие кошки.

Одичавшие (в экологическом плане – они совершенно дикие кошки, хотя являются потомками домашних Felis silvestris catus) – полностью перешли на самостоятельное существование и включились в естественные пищевые цепи. Пропитание получают за счет охоты. Наиболее распространены в Средиземноморье, в Австралии и на некоторых океанических островах (характерный пример - остров Кергелен в Индийском океане). Обычно не образуют колоний из-за скудости ресурсов (то есть близки к социальной организации предковых форм – диких подвидов Felis silvestris, например, буланой кошки). Скрещиваются с изначально дикими представителями своего вида (в Европе, Азии и Африке). Причем такое скрещивание приводит к «размыванию» генотипов популяций диких кошек – что является негативным явлением, грозящим существованию диких подвидов (например, шотландских диких кошек Felis silvestris grampia). Изолированные островные популяции одичавших кошек сохраняют внешние черты своих владельческих предков-основателей, если нет притока новых животных: так, все несколько тысяч кошек острова Кергелен имеют только черный, белый или черно-белый окрас - который имели первоначальные шестеро кошек, оставленных на острове в 50-х годах французскими исследователями.

Стоит подчеркнуть, что у кошек граница между первично- и вторично-бездомными размыта сильнее, так как они изначально более склонны к полусамостоятельному образу жизни.

Основные факторы, влияющие на численность и распространение бездомных кошек и собак.

1. Культура и традиции содержания животных и нормативные акты в этой сфере. В частности, если допускается или приветствуется безнадзорный выгул части животных, некоторые из них неизбежно будут дичать. Действие этого фактора прямо влияет на количество бездомных животных, бывших когда-то владельческими. Косвенно самостоятельный выгул также способствует перепроизводству животных (безнадзорные животные бесконтрольно спариваются). Полностью антропогенный фактор (то есть результат человеческой деятельности).

2. Культура разведения животных среди владельцев. Если допускается ситуация так называемого перепроизводства (несбалансированности спроса и предложения на котят и щенков или взрослых животных), то часть животных, на которых нет спроса, неизбежно оказывается на улицах. Действие этого фактора прямо влияет на количество бездомных животных, бывших когда-то владельческими. Полностью антропогенный.

3. Пищевая база (целенаправленно или нецеленаправленно предоставляемая человеком). Этот фактор зависит как от поддержания чистоты в городе, так и от интенсивности подкармливания бездомных животных населением. (см. 3.4.2.) Действие этого фактора влияет на выживаемость бездомных животных (как бывших владельческих, так и потомственно-бездомных), и на рождаемость бездомных (более сытые самки могут приносить потомство чаще). В городах – практически полностью антропогенный. Определяет поддерживающую емкость среды – то есть максимально возможное количество животных, могущее выжить за счет ресурсов данной территории.

4. Климат и микроклимат. Климатические условия прежде всего влияют на таких относительно теплолюбивых животных, как кошки. В странах с суровой, холодной и снежной зимой бездомные кошки могут выжить преимущественно в постройках человека, утепленных или имеющих отопление (в условиях России – чаще всего подвалы многоэтажных домов). Более холодостойкие собаки намного менее зависимы от утепленных укрытий (страдает прежде всего молодняк).

В пустынях и полупустынях лимитирующим фактором может быть наличие воды (колодцы прежде всего доступны для людей и владельческих животных и скота).

Этот фактор влияет на выживаемость животных. Природный фактор, корректируемый человеческой деятельностью. Определяет поддерживающую емкость среды.

5. Укрытия и убежища, точнее - пространственная структура и иные особенности мест обитания. Наличие укрытий от беспокойства и угрозы со стороны человека, его транспортных средств или других животных очень важно. Как правило, чем более мозаична и неоднородна среда, тем больше в ней может обитать бездомных животных. Иногда этот фактор ослабляет межвидовую борьбу (пространственное разделение экологических ниш, например, в запутанных трущобах тропических городов, позволяющее сосуществовать кошкам и собакам-париям).

Влияет на выживаемость и рождаемость. В городах – практически полностью антропогенный. Определяет поддерживающую емкость среды.

6. Активные мероприятия по регулированию. При их регулярном проведении – прежде всего, в виде безвозвратного изъятия – это основной лимитирующий (то есть сдерживающий численность) фактор. Обычно отлов поддерживает численность на определенном «равновесном» уровне, если продолжают действовать факторы, восстанавливающие численность. Только при отсутствии отлова или при применении косвенных методов (ОСВ) основное влияние оказывают другие факторы («животных столько, сколько может данная территория прокормить» и т.д.)

Фактор, прямо влияющий на численность (уменьшает условную выживаемость). Исключительно антропогенный фактор.

Сходным образом действует нецеленаправленное, случайное уничтожение бездомных животных человеком (например, при наездах автомобилей, или случайном отравлении при дератизации). Но масштаб влияния случайного уничтожения на популяции, как правило, намного меньше. Так, хотя наезды автомобилей являются одной из главных причин гибели взрослых бездомных собак в крупных городах (а также бездомных кошек там, где нет стай бездомных собак) - заметно сократить численность они не могут. Более важным нецеленаправленным воздействием является изменение среды обитания животных, то есть влияние на действие вышеописанного фактора 5 - например, известное "замуровывание подвалов", лишающее бездомных кошек мест обитания, или уничтожение (застраивание жильем) промзон, вызывающее отток оттдуда бездомных собак.

7. Межвидовые отношения. Проявляет в себя в ходе различных взаимоотношений между местными популяциями как самих кошек и собак, так и диких животных с кошками и собаками.

Самая яркая иллюстрация первого типа взаимодействий – полное или частичное подавление бездомными собаками бездомных кошек при отсутствии контроля численности бездомных собак. Кошки на численность собак не влияют.

Конкуренция за пищу между видами, как правило, относительно ослаблена.

Отношения собак и кошек с дикими (в том числе синантропными) животными тоже характеризуются ослабленной конкуренцией. По крайней мере, ни один другой вид животных не может считаться серьезным конкурентом бездомных кошек и собак, имеющих в городах возможность пользоваться подкормкой человека.

Дикие животные оказывают меньшее влияние на животных в населенных пунктах; как правило, охота диких хищников на собак и кошек может сказываться на их численности только в относительно отдаленных и малонаселенных районах. Безнадзорные деревенские собаки в России страдают от нападений волков, на Д. Востоке – тигров. Кошки – от нападений лисиц и рысей. В индийской глубинке собак истребляют леопарды, в американской глубинке кошек – койоты. Вне населенных пунктов волки могут заметно снизить численность бездомных собак или полностью их вытеснить.

Фактор влияет на выживаемость. Природно-антропогенный фактор (условия для проявления охотничьего поведения создаются людьми).

8. Инфекционные заболевания. Фактор, еще недостаточно изученный. Как правило, инфекции вызывают значительную смертность среди молодняка. Смертность молодняка в некоторых случаях, возможно, приводит к невозможности поддержания численности бездомных животных только за счет самовоспроизводства (наблюдения Л. Боитани одичавших собак в Италии, у которых 95% щенков погибали, не дожив и до года). В других случаях смертность покрывается рождаемостью (промзоны в России). Видимо, зависит от плотности субпопуляций.

Влияет на выживаемость. Природный фактор, действие которого корректируется людьми (борьба с инфекционными заболеваниями среди владельческих животных может повлиять на распространение их среди бездомных).

9. Внутривидовые отношения. Фактор, недостаточно изученный. Тем не менее, есть основания полагать, что он влияет не непосредственно на численность, а на структуру субпопуляций, причем в зависимости от плотности. Например, на возникновение и поддержание стай определенного размера. Формы проявления – родительское поведение (выкармливание потомства), социальные связи (образование стай и колоний); иерархические отношения в стае (благоприятствование старшим животным); территориализм (изгнание чужаков – противостоит социальным связям); конкуренция за ресурсы как внутри стаи, так и между стаями, гибель взрослых собак во взаимных конфликтах и инфантицид (уничтожение молодняка взрослыми); сигнальные факторы, влияющие на размножение (гипотетическое перераспределение полов в пользу самок в растущей за счет самовоспроизводства субпопуляции).

При создании «благоприятных» условий человеком, популяционная плотность может быть чрезвычайно большой (для собак – свыше 150 особей на кв. км. – показано в Москве в 2006 г. исследованиями А. Пояркова, для кошек – до 200 особей на кв. км, наблюдения автора в г. Кондопоге в 2007 г.) - несмотря на возможные внутрипопуляционные механизмы сдерживания численности.

Влияет на рождаемость и выживаемость. Природно-антропогенный фактор (физиологические и поведенческие особенности собак и кошек – в значительной мере результат доместикации, реализуются в созданных человеком условиях).

Факторы, как правило, действуют совместно – однако среди них есть в конкретных условиях более важные (лимитирующие) и менее значимые.

В.А. Рыбалко

Краткая характеристика метода.

a . Отлов-стерилизация-возврат (ОСВ), известен также как «стерилизация бездомных животных с возвратом на место обитания» - один из методов регулирования численности бездомных кошек и собак.

Происхождение сокращенного названия метода - от английского Trap-Neuter-Return (TNR) . Иногда в англоязычных источниках используются иные термины с тем же значением (например, Catch-Neuter-Release, Trap-Alter-Return, в Индии этот метод известен под аббревиатурой ABC – Animal Birth Control – «Контроль рождаемости животных»).

Усложненный вариант ОСВ для кошек называется Отлов-Проверка-Вакцинация-Стерилизация-Выпуск (англ. Trap-Test-Vaccinate-Alter-Release или TTVAR). В этом случае отловленные животные не только стерилизуются, но проверяются на носительство некоторых вирусов - возбудителей опасных заболеваний (выявленные носители могут быть усыплены) и вакцинируются.

В России широко известен под названиями "стерилизация бездомных животных", "стерилизация бездомных собак" или "программа стерилизации". Данные формулировки не отражают основную особенность метода - возвращение стерилизованных животных обратно на место обитания. Это зачастую вызывает путаницу - например, отрывочные сведения о том, что "на Западе массово стерилизуют собак" у нас зачастую принимаются за свидетельство использования там ОСВ для бездомных собак. Но на самом деле в развитых странах для борьбы с перепроизводством массово стерилизуют владельческих собак, а также бывших бездомных собак в приютах перед передачей новому владельцу (а не перед выпуском обратно - на Западе метод ОСВ для собак не применяется). ОСВ часто рассматривается как альтернатива любым формам безвозвратного изъятия бездомных животных с улиц населенных пунктов.

б. Биологические основания метода.

Метод ОСВ, в отличие от безвозвратного отлова, делает ставку не на прямое изъятие бездомных животных, а на постепенное снижение их численности (или остановку роста численности) за счет самостоятельного вымирания по «естественным причинам». («Естественными причинами» в городах зачастую является действие опасных факторов городской среды – массовых инфекционных заболеваний в плотных субпопуляциях, наезды автомобилей, конкуренции с другими животными или гибели от их нападений и т.д.).

Модель субпопуляции, используемая для обоснования применения ОСВ, обычно упрощена: подразумевается изолированная самовоспроизводящаяся совокупность (группировка) бездомных животных (собак или кошек). При самовоспроизводстве погибающие по "естественным причинам" животные все время замещаются новыми - то есть, место умерших животных занимают вновь родившиеся. Таким образом, за счет размножения самок, численность остается прежней. Чтобы предотвратить это замещение, метод ОСВ предусматривает отлов и стерилизацию размножающихся самок этой совокупности: либо на определенном участке (в целом городе, отдельном районе и т.п.), либо в отдельной группе животных (стае, колонии) - и возвращение их после операции обратно в "среду обитания" (на место отлова). Следовательно, как предполагается, возмещения численности не будет, так как стерилизованные самки не размножаются, и численность постепенно пойдет на спад. Причем без всякого безвозвратного отлова и усыпления животных.

Стерилизация самцов считается желательной, но не обязательной для успеха; на практике стерилизация (кастрация) самцов широко используется только в программах ОСВ для колоний кошек на Западе.

Часто сторонники ОСВ утверждают, что стерилизованные животные, не размножаясь сами, будут препятствовать появлению на своей территории животных, пришедших со стороны - что обычно не соответствует действительности из-за отсутствия у бездомных собак и кошек абсолютной территориальности (безусловной защиты своего участка обитания от любого чужака) – см. ниже.

в. Критерии успеха

Обычно ОСВ пытаются применять в тех же целях, что и безвозвратный отлов - то есть для уменьшения численности бездомных животных. При этом подчеркивают привлекательные стороны метода: немедленный отказ от массового умерщвления животных и его дешевизну ("достаточно стерилизовать всех самок на отдельной территории, и можно уже почти не тратить деньги на дальнейшее регулирование - животные вымрут сами"). Некоторая часть сторонников ОСВ утверждает, что этот метод способен снизить численность бездомных собак и кошек "в несколько раз" или даже до нуля. Однако более значительная доля сторонников ОСВ, частично осознавая ограничения метода (см. ниже), говорит лишь о том, что численность несколько снизится до величин, приемлемых для властей и населения и не вызывающих никаких конфликтных ситуаций. При этом обычно всячески подчеркивается необходимость сохранения явления бездомности ("для регулирования бездомными животными крыс, утилизации мусора, сдерживания прихода диких животных из-за города, удовлетворения интересов опекунов" и т.п.)

При неудовлетворительных результатах применения ОСВ (численность взрослых бездомных животных не снизилась или увеличилась) обычно "этические аргументы" сторонников метода сохраняются, но в измененном виде - "животным все равно лучше, ибо нет отлова и умерщвления" (при этом могут игнорироваться иные причины страданий животных). Иногда упоминают и то, что щенков (котят) рождается все же меньше, чем до введения ОСВ, так как часть самок удалось стерилизовать. (На самом деле это может быть и не так - например, за счет изменения соотношения полов в популяции в пользу нестерилизованных самок или увеличения числа детенышей в их пометах).

ОСВ также часто сопровождается рядом косвенных негативных последствий, препятствующих комплексному решению проблем городских животных (см. ниже).

г. Порог эффективности

Как уже указывалось, принципиальной особенностью метода является то, что он применим только для групп (популяций), которые пополняются в основном за счет размножения уже живущих на улице бездомных самок (самовоспроизводящихся), а не за счет притока бывших владельческих (то есть выброшенных и потерянных) животных.

Кроме того, для успеха любой кампании ОСВ даже в группе (популяции), изолированной от притока выброшенных, крайне важно достичь определенной доли стерилизованных самок. Численность не будет падать, если в популяции будет сохраняться положение, когда родившиеся у оставшихся нестерилизованными самок щенки (котята) будут заполнять остающиеся вакантными места в популяции, образующиеся в результате смерти взрослых животных. Стерилизация устраняет одних детенышей, не рождающихся у оперированных самок - но одновременно дает возможность выжить множеству других, появившихся у еще не стерилизованных. Ведь остаются вакантные места, не занятые потомством стерилизованных; уменьшается конкуренция в среде молодняка.

Поэтому идеальным вариантом является одновременная стерилизация всех самок в группе (популяции). Или, по крайней мере, достижение "порога эффективности". Показано, что в абсолютно изолированной, однородной, близкой к состоянию свободного скрещивания, популяции собак или кошек только при поддержании доли стерилизованных самок 75 – 80 % от общего их числа, количество родившихся и доживших до половой зрелости (взрослого состояния) щенков или котят будет равно (или меньше) количеству гибнущих взрослых животных. Иными словами, достижение порога в 75 – 80 % стерилизованных самок критически важно для успешной программы ОСВ, только в этом случае смертность гарантировано превысит выживаемость.

Это примерно тот «порог эффективности» для большинства популяций, при котором даже высокие темпы компенсаторного размножения и высокая доля выживающих щенков сравниваются с темпами вымирания. При превышении этой доли и дальнейшем постоянном поддержании темпов стерилизации при условии потенциальной доступности всех животных можно ожидать постоянного снижения численности – вплоть до полного вымирания. Следует особо подчеркнуть, что для этого нужно постоянное превышение порога эффективности – то есть одноразовое его превышение при последующем снижении доли стерилизованных животных к успеху не приведет.

Однако эта модель однородной, изолированной популяции, в которой все животные равно доступны для стерилизации и в которой можно в кратчайшие сроки достичь 80-ти процентного рубежа, как правило, не соответствует реальным популяциям. В них всегда есть постоянная доля животных, которая остается недоступной для стерилизации. В зависимости от относительного вклада этой доли в популяцию, ОСВ либо проваливается, либо достигает лишь относительно небольшого сокращения численности, то есть после первоначального преодоления «порога эффективности» в дальнейшем не удается его постоянно превышать и доля стерилизованных животных колеблется у его границы (см. 5.3.2.). Так, даже самые успешные примеры проведения ОСВ для собак в небольших или однородных популяциях, когда первоначально быстро достигается 80-типроцентный рубеж, не демонстрируют полного вымирания. Сокращение хотя бы на одну треть от первоначальной численности считается крупным успехом для этого метода (индийский Джайпур). Несколько большего сокращения численности собак удается достигнуть лишь в сочетании с безвозвратным отловом в еще менее крупных и почти абсолютно изолированных популяциях.

В случае с ОСВ для кошек, согласно некоторым иностранным источникам, иногда достигается полное вымирание изолированных небольших колоний кошек, но такие случаи очень редки.

Отметим, что для субпопуляций владельческих животных аналог «порога эффективности ОСВ» (то есть доля стерилизованных животных, при которой общее количество начинает снижаться) может быть как выше, так и ниже, чем для субпопуляций бездомных. Видимо, для нормативно содержащихся животных, чье поведение все время находится под контролем человека (это прежде всего собаки), такой уровень ниже – действительно, ведь человек может предотвратить беременность и иными способами, нежели кастрация (например, просто не давая возможности спариваться). А вот для свободно выгуливаемых хозяйских животных (а это прежде всего кошки) уровень может быть и выше (но не обязательно) за счет большей выживаемости молодняка в квартирах у хозяев, чем бездомного молодняка на улицах.

д. История и распространение метода ОСВ для кошек.

По некоторым данным, метод ОСВ впервые стал применяться в Дании и Великобритании применительно к колониям (небольшим устойчивым группам) бездомных кошек в 70-х гг. прошлого века. Дальнейшее его распространение применительно исключительно к кошкам произошло в 80-х годах. В разных масштабах его стали применять во Франции, Испании, Италии, Швеции, Польше и других европейских странах, а также в Канаде, весьма активно – в некоторых штатах США, а также ряде развитых азиатских стран – Сингапуре, Японии, Корее. Кампании проводятся как на деньги благотворительных организаций (чаще всего), так и за счет муниципальных бюджетов (например, некоторые города США).

Предпосылки применения ОСВ для кошек следующие. Кошки – домашние животные, которые относительно часто попадают на улицу (их труднее отслеживать, чем собак), они за счет быстрого размножения формируют локальные группы (колонии), которые могут достигать заметной численности (до нескольких десятков особей). Однако при этом до определенного момента кошки в колонии могут не привлекать большого внимания со стороны городских властей (в отличие от собак), как относительно малоконфликтные животные. Так как проблемы, создаваемые колониями кошек, особенно находящимися относительно далеко от жилья, были невелики, то не было острой необходимости в их немедленном изъятии-отлове. Кроме того, кошки в колониях слабо социализированы на человека, поэтому затруднена их раздача населению через систему приютов. У организаций защиты животных и прикармливающих кошек опекунов возникло стремление ограничить рост этих колоний (до того, как они начнут вызывать раздражение жителей), и, по возможности, предотвратить страдания рождающихся в колониях котят, большая часть которых погибала от болезней и иных причин в первые месяцы жизни.

Усложненная (прежде всего американская) версия ОСВ для кошек называется Отлов-Проверка-Вакцинация-Стерилизация-Выпуск (англ. Trap-Test-Vaccinate-Alter-Release или TTVAR). Вводится дополнительная процедура – тестирование животных на носительство вирусов вирусной лейкемии кошек и вирусного иммунодефицита кошек. Животные-носители вирусов могут быть усыплены, чтобы предотвратить распространение вирусов. Впрочем, эта методика не имеет повального распространения даже в США.

Стерилизованные кошки в колониях помечаются (обычно путем отрезания кончика уха), чтобы отличить от еще не стерилизованных. Полностью стерилизованная колония признается «управляемой» (managed colony), и можно ожидать ее постепенного сокращения.

Если невозможно выполнить требование одновременной стерилизации большинства кошек колонии и (или) существует приток кошек в колонию извне, то стабилизации или уменьшения численности достичь не удается. Поэтому ОСВ для кошек далеко не всегда приносит плоды. Это вызывает довольно много противоречий и споров при использовании ОСВ для кошек на Западе, поэтому применение данного метода имеет ограничения (основой работы по бездомным кошкам в городах большинства развитых стран остается система приютов). В США и Австралии активными противниками ОСВ также являются организации по охране диких животных (птиц и мелких млекопитающих).

Иногда при невозможности вернуть кошек на прежнее место используется разновидность метода, которую иногда называют ОСП (отлов-стерилизация-перемещение), когда кошек перевозят в другое место, например, из центра города на загородную ферму (применяется в Англии).

е. Примеры ОСВ для кошек.

По применению ОСВ для бездомных кошек имеется ряд научных публикаций в США, прежде всего в "Журнале американской ассоциации ветеринарной медицины", Journal of the American Veterinary Medical Association ( JAVMA ) . Особый интерес представляет весьма детальный отчет о проведении программы ОСВ для кошек в относительно изолированном университетском городке (кампусе) в штате Флорида с 1991 по 2002 гг. ( Статья: « Оценка эффекта долгосрочной программы ОСВ и пристраивания на популяцию безнадзорных кошек », Evaluation of the effect of a long-term trap-neuter-return and adoption program on a free-roaming cat population, J.K. Levy , D. W. Gale , L. A. Gale // JAVMA, January 1, 200, Vol. 222, No. 1, Pages 42-46). Городок, занимая площадь около 5 кв. км, первоначально служил домом для 11 кошачьих колоний. До 1991 г. никакого регулярного контроля численности не было (кроме периодических попыток администрации ловить и вывозить избыточных кошек и попыток студентов пристраивать котят). Программу ОСВ помогли осуществить работники и студенты университета. Начатая в 1991 г., программа ОСВ, видимо, сразу набрала большие темпы (быстро был превышен порог эффективности). В 1996 г., когда был проведен первый тотальный учет кошек в кампусе, из 68 живущих там кошек, только один самец оставался нестерилизованным. С 1995 г. на территории городка не наблюдалось ни одного котенка (то есть к этому времени были стерилизованы все самки). Кроме того – и это важно подчеркнуть – наряду с ОСВ часть кошек была пристроена. Таким образом, это было не ОСВ в чистом виде, а разновидность смешанного подхода – ОСВ плюс безвозвратное изъятие, что повысило эффективность. Всего за время действия программы (11 лет) на территории кампуса было поймано 155 кошек (видимо, бОльшая часть из них родилась там до начала ОСВ, часть – поступала за время действия программы извне). Из 155 кошек, прошедших через программу, 73 (47% - почти половина!) были пристроены (часть – спустя некоторое время после возврата на место отлова), 17 (11%) – усыплены (больные или являлись вирусоносителями), остальные – оставались на месте обитания. Дальнейшая судьба оставшихся: 23 – безвестно пропали, 10 – найдены мертвыми (причиной гибели чаще всего были автомобили – понятно, что в университете не было собачьих стай или других хищников, охотящихся на кошек; а инфекционные заболевания, видимо, были предотвращены вакцинацией), 9 – мигрировали в окружающую лесистую местность, и 23 кошки – оставались в кампусе в 2002 году, к концу периода наблюдений. (Следовательно, одномоментная численность кошачьего поселения снизилась с 1996 по 2003 год на 66%, с 68 до 23 особей). Число кошек в колониях в начале эксперимента колебалось от 3 до 25, в конце – от 1 до 5.

Интересно, что среди кошек преобладали полуодичавшие или одичавшие (англ. feral) – 75%, они были отнесены к этой категории на основании поведения – избегали непосредственного контакта с человеком, прежде всего незнакомым. 25% - видимо, с самого начала «давали себя гладить» любому человеку, то есть определялись как «социализированные». Тем не менее, и часть полуодичавших удалось приручить и пристроить – этому способствовало то, что первоначально среди кошек было много молодняка, и через программу 57% кошек прошло, не достигнув и 6 месяцев от роду (то есть, видимо, наиболее интенсивное пристраивание имело место еще до полной стерилизации всех кошек). Из 23 кошек, остававшихся в городке к 2002 г., 22 были полуодичавшими.

Итак, мы видим пример удачного комплексного подхода, пример того, как удалось на две трети сократить изолированную субпопуляцию путем интенсивного ОСВ в небольшой изолированной группировке вкупе с активным безвозвратным изъятием (по словам авторов: «пристраивание отвечает за весьма весомую долю уменьшения численности»). «Чистое» ОСВ, или ОСВ с менее активным изъятием, как правило, таких результатов не дает. Пример – исследование «Характеристика безнадзорных кошек и их опекунов» ( Characteristics of free - roaming cats and their caretakers . L.A. Centonze , J. K. Levy , JAVMA, June 1, 2002 , Vol. 220, No. 11, Pages 1627-1633). Были опрошены частные лица-опекуны 132 колоний бездомных кошек во Флориде, которые в разные годы прошли через программу ОСВ. Кстати, среди опекунов 84% составляли женщины (замужем из них – 52%), что в целом отражает половой состав опекунов и в других странах – играет роль гендерный социально–психологический фактор «материнского» отношения к животным в современном урбанизированном обществе. Большая часть кошек проживала в пределах личных земельных владений (придомовых участков) опекунов. Период опекунства – от нескольких месяцев до 7 лет. Как оказалось, среднее число кошек в колонии до ОСВ составляло 7 особей, средний размер колонии после ОСВ – 5,1 особей. Общее число кошек во всех колониях до ОСВ – 920 животных, после – 678 (сокращение менее, чем на треть, причем это было достигнуто путем весьма интенсивной стерилизации – из первоначальных 920 животных было стерилизовано 70% , из нестерилизованных, видимо, оставались в основном самцы).

Стоит упомянуть опубликованные результаты о применении стратегии ОСВ к кошкам в Европе, а именно - в Риме. («Контроль бездомных кошек в городской среде Рима (Италия)», Management of feral domestic cats in the urban environment of Rome (Italy). Natoli et al. Preventive Veterinary Medicine, Volume 77, Issues 3-4, 18 December 2006, Pages 180-185). Римские бездомные кошки, пожалуй, наиболее известные бездомные кошки в мире - почти в любои популярном тексте о кошках упомянуты кошачьи колонии в развалинах древнеримского Форума и Колизея. Кроме них в Риме существуют еще сотни групп бездомных кошек. С 1991 года ОСВ стала узаконенной и превалирующей процедурой для регулирования бездомных кошек в Италии (по крайней мере, номинально). В Риме городская ветеринарная служба совместно с опекунами колоний, стала проводить широкомасштабную программу "стерилизации с возвратом". Оценка успехов в однои из районов Рима была проведена в ходе исследования, охватившего 103 колонии. Сравнивали количество кошек в них в период 1994 - 1998 гг. (начальное) и в 2000 г. (конечное). Общее количество кошек сократилось с 1665 до 1293 особей (на приблизительно 22%). Сократились в размерах 55 колоний из 103, 28 колоний - увеличились в размерах. Количество кошек на колонию в начале колебалось от 4 до 50 животных, спустя 2 - 6 лет оно составило от 2 до 4-х животных. Большие колонии (свыше 21 кошки) стали встречаться реже (21 до ОСВ, 9 - после). Тем не менее, большего успеха ОСВ не достигло. Если в начале число еще нестерилизованных кошек было относительно невелико (231 животное, порог эффективности явно преодолен, кроме того, как утверждают авторы исследования - опекуны разбирали почти всех родившихся котят) - в 2000 г. число нестерилизованных кошек в этих колониях составляло уже 441 особь! Это результат присоединения к колониям посторонних кошек, в том числе выброшенных, бывших хозяйских. Так наглядно демонстрируется сложность проведения успешной кампании ОСВ в городе даже при первоначальном превышении порога эффективности.

Какие трудности для ОСВ отмечают американцы? Вернемся к первой статье, в которой дан краткий обзор некоторых других опубликованных данных о программах ОСВ для кошек. Например, программой ОСВ на территории одной американской больницы была сразу охвачена колония из 41 кошки, 40 было стерилизовано, 1 – усыплена из-за болезни. Через три года в колонии было 36 кошек, 30 – прежние, а 6 – вновь прибывшие (пример миграции в стерилизованную колонию). В Великобритании были подведены итоги по ОСВ в нескольких десятках колоний кошек (всего около 270 кошек), охваченных ОСВ в 70-е – 80-е годы. Спустя 5 лет, 21% кошек были пристроены, а 70% - оставались на прежнем месте (кстати, еще один пример достаточной долговечности бездомных кошек в отсутствие стай собак). В Лондоне ОСВ было применено для контроля численности колонии из 20 кошек в заброшенных гаражах. За пятилетний период наблюдений количество кошек менялось слабо – смертность почти перекрывалась миграцией в колонию новых кошек. К концу наблюдений в колонии было 17 кошек.

Приведены примеры и откровенных неудач ОСВ. В двух парковых зонах на юге Флориды отмечено, что «наличие интенсивно подкармливаемых колоний провоцирует нелегальное подбрасывание новых кошек». Первоначальная популяция из 81 кошки сократилась на 20% за год, но за то же время прибытие новых кошек предотвратило сокращение колонии, и к концу года в наличии было уже 88 кошек. (Авторы отмечают – и это важно! – что эти результаты опровергают часто цитируемое утверждение о том, что утвердившаяся на своей территории кошачья колония изгоняет чужаков). «Были отмечены минимальные проявления территориального поведения, и взаимная агрессия обычно ограничивалась установлением порядка потребления корма». Авторы отмечают важность сокрытия подкормочных станций кошачьих колоний от широкой публики, иначе подбрасывание нестерилизованных хозяйских кошек окончательно подорвет программу, если они не будут вовремя выявлены и стерилизованы. Также отмечена миграция кошек между колониями. Авторы отмечают в общем довольно медленное уменьшение размеров колоний. В этой связи отметим, что таким образом проблема перепроизводства хозяйских кошек в форме подбрасывания отказных кошек в колонии не позволяет ОСВ быть достаточно эффективным. Этому также посвящена хорошо известная американским противникам ОСВ статья «Неэффективность методов ОСВ для контроля «колоний» домашних кошек на общественных территориях». ( Trap/Neuter/Release Methods Ineffective in Controlling Domestic Cat "Colonies" on Public Lands Castillo, D, Clarke , AL, Natural Areas Journal. Vol. 23, no. 3, pp. 247-253. Jul 2003.), призывающая прежде всего сосредоточиться на проблемах владельческих животных.

Противники ОСВ также указывают на то, что места подкормки кошек становятся грязными «помойками» (этому посвящены некоторые расследования авторов сайта http://www.tnrrealitycheck.com ), и что далеко не все опекуны и организации, занимающиеся ОСВ, могут (или хотят) поддерживать необходимые темпы стерилизации (в якобы «управляемых» колониях, например, в портовой зоне Филадельфии, критики ОСВ находили нестерилизованных кошек, котят и кормящих самок). То есть, фактически увеличивается пищевой ресурс для бездомных кошек (а также для синантропных птиц и даже крыс), и не соблюдается важнейшее условие успешности ОСВ – достижение порога эффективности.

Отметим также, и это важно - проведение программ ОСВ для кошек все же менее трудоемко, и чаще все же намного более эффективно, чем ОСВ для собак, так как бездомные собаки более склонны к миграциям и, как правило, не образуют изолированных «колоний». Этот метод при соблюдении известных условий вполне применим и к российским бездомным кошкам, особенно в пределах населенных пунктов, где нет угрозы дикой фауне, зато распространены кошачьи колонии. Они обычно располагаются в подвалах многоквартирных жилых домов или в технических помещениях. ОСВ показано, если нет возражений жильцов, эпидемиологической угрозы и сами кошки в относительной безопасности (например, поблизости нет оживленной автомагистрали, так как автомобили представляют собой довольно значительную угрозу для бездомных животных). Первичный опыт проведения таких акций имеется во многих городах, хотя обычно они не проводятся как полномасштабные централизованные муниципальные мероприятия, или находятся в тени собачьего ОСВ (кстати, в последнем случае применение ОСВ для кошек может быть попросту насильственно прервано или обессмыслено по причине уничтожения стерилизованных колоний или отдельных кошек бездомными собаками, расплодившимися в результате неудачного собачьего ОСВ, как то показывают наблюдения Е.и С. Ильинских в Москве) . Обычно кошек стерилизуют на средства самих опекунов кошек или общественных организаций. Эффективность применения пока по понятным причинам оценить сложно.

ж. Развитые страны не используют ОСВ для собак.

В развитых странах Западной и Восточной Европы, в США, Канаде, Австралии, Японии, Южной Корее, Израиле и других, успешно решающих проблему бездомности собак, метод ОСВ к бездомным собакам практически не применяется, не применялся и не планируется к применению (за исключением двух индейских резерваций в США и ряда районов юга Италии, где, впрочем, сохраняются относительно крупные популяции бездомных собак). Это обстоятельство следует подчеркнуть особо, так как многие отечественные агитационные материалы в пользу ОСВ неверно информируют население России о применении метода ОСВ для бездомных собак в таких странах, как Германия, Великобритания, США и даже Швеция, где якобы именно этот метод привел к их нынешнему благополучному положению.

На самом деле в странах Европы и Сев. Америки ОСВ противоречит как требованиям закона, запрещающего нахождение безнадзорных собак в общественных местах, так и социально-экологическим и зоозащитным взглядам, согласно которым оптимальной ситуацией для населенного пункта является минимум или отсутствие бездомных собак. А, как известно, метод ОСВ практически не способен значительно уменьшить количество бездомных собак в более-менее крупном городе (он рекомендован лишь при «неизбежной бездомности»). Особенно рискованно его применение в городе, где популяция собак представлена несколькими экологическими типами, а по численности превалируют владельческие собаки-компаньоны (то есть преимущественно «европейский стиль содержания»), за счет которых происходит пополнение субпопуляции бездомных собак.

В развитых странах использовалось и используется только безвозвратное изъятие безнадзорных собак с улиц («безвозвратный отлов») и помещение их в приюты для передержки (разного срока длительности, в зависимости от условий). Находящиеся в приютах собаки передаются как прежним, так и новым владельцам. Невостребованные на протяжении определенного срока собаки могут быть усыплены (если нет свободных мест в приютах). Большое внимание в этих странах уделяется профилактике безнадзорности и бездомности собак – это повышение культуры содержания животных, их регистрация, выполнение правил содержания. Ведется борьба с излишним разведением хозяйских собак (в целях установления баланса между спросом и предложением на животных), в этих целях в ряде стран приветствуется и стимулируется стерилизация владельческих животных (а не ОСВ бездомных).

з. ОСВ для собак в развивающихся странах.

С начала 90-х годов метод ОСВ для уличных собак стали в качестве экспериментов использовать в некоторых странах Юго-Восточной Европы (юг Италии, Румыния, Сербия, Болгария, Босния-Герцеговина, Греция), Южной и Юго-Восточной Азии и Латинской Америки. Впоследствии в некоторых из этих стран (Индия, Турция, Греция) он был узаконен как основной (однако далеко не всегда используется на практике).

Для программ ОСВ привлекаются как средства муниципалитетов, так и спонсорские - обычно зарубежных западных организаций. Преобладает стремление свести к минимуму срок послеоперационной передержки; иногда его вообще нет и животное сразу поступает на улицу. Для идентификации обработанных собак нет единого метода. Используются с переменным успехом: пластиковые ошейники или метки-клипсы в ухе (недостаток - быстро теряются); отрезание кончика уха (наиболее проверенный метод, недостаток - невозможность индивидуальной идентификации животных); татуировки (малозаметны на расстоянии); введение микрочипов (дорогостоящий метод, необходимость наличия считывающих устройств-сканеров, невозможность распознавания на большом расстоянии из-за ограничений действия сканеров).

Предпосылкой применения ОСВ в некоторых из этих стран, преимущественно азиатских, стала исторически, тысячелетиями сложившаяся ситуация: очень большое количество уличных собак – как бездомных, так и номинально владельческих, но постоянно находящихся на вольном выгуле. Такова культурная традиция содержания животных в этих странах, в которых правила содержания животных либо отсутствуют, либо практически не действуют («азиатский стиль содержания»). Нормативное содержание собак (т.е. постоянный контроль владельца) – как правило, относится только к очень небольшой части популяции собак. Превалируют по численности именно уличные животные (в Азии и Юге Европы – так называемые собаки-парии), которые составляют относительно однородную в экологическом смысле субпопуляцию. (Хотя несколько более доступны для отлова, вакцинирования против бешенства и стерилизации номинально владельческие собаки, более близкие к людям). Средняя продолжительность жизни подобных собак невелика, но их общее количество испытывает тенденцию к росту в связи с ростом самих городов.

Обычным способом для решения проблемы вспышек численности уличных собак в этих странах были периодические отстрелы и потравы, иногда – вывоз животных за пределы городов. Для того, чтобы избежать этих жестоких способов, защитники животных (обычно при содействии некоторых западных организаций) и власти ищут альтернативу. ОСВ было выбрано ими как способ стабилизировать или несколько снизить численность уличных собак. Создание для этой цели сети приютов для части из этих стран (прежде всего тропических стран Азии и Африки) было бы действительно нецелесообразно, так как даже пристроенные из приютов животные вновь оказались бы на улице из-за местной традиции содержания животных. В некоторых других странах (прежде всего Южной Европы), приютская система, возможно, все же была более перспективна, чем ОСВ, так как относительная численность владельческих собак и степень их подконтрольности выше, чем в Азии («смешанный стиль содержания»). ОСВ встречает ряд сложностей по этой причине - например, греческие зоозащитные организации отмечают проблему выбрасывания владельчесих собак на улицы, "туда, где за ними якобы присмотрят" (Источник: совместный обзор стратегий контроля популяций бездомных животных в европейских странах, издание WSPA и RSPCA, 2007). По поводу целесообразности ОСВ для той или иной южной страны, особенно европейской, до сих пор продолжаются споры.

Эти споры поддерживаются также неоднозначными последствиями применения ОСВ. Ни одна организация не ведет централизованного сбора сведений по данной методике, но, судя по имеющейся информации из разных источников, до сих пор в подавляющем большинстве случаев применение ОСВ не привело к каким-либо положительным результатам. Как правило, достигнуть стабилизации или некоторого снижения численности собак удается только в небольших населенных пунктах (итальянский Кастель-Вольтурно – первое применение ОСВ для собак в Европе), городах с относительно небольшой и однородной популяцией (индийский Джайпур) или изолированных территориях (например, промзона южно-итальянского города Таранто). Для достижения более заметного эффекта зачастую ОСВ приходится комбинировать с безвозвратным отловом, иногда весьма интенсивным (Румыния – Бухарест, Констанца). В ряде случаев неудача ОСВ приводит к резкому росту численности собак – как в индийском Бангалоре, где за 7 лет ОСВ количество бездомных собак возросло более, чем в 2 раза (по данным местных властей, с 70 000 до почти 184 000(!). В Дели за несколько лет ОСВ доля стерилизованных собак не превысила 25 процентов, и результаты тоже отрицательные. При неудаче программы ОСВ, она, как правило, периодически прерывается массовыми отстрелами, потравами, вывозом собак за пределы города (Греция, Турция, Индия, Таиланд). Как примеры – попытки вывезти бездомных собак за пределы Афин и их потравы перед Олимпиадой 2004 г. , регулярные потравы собак в Стамбуле, румынских городах и т.д.

Неоднозначную роль играют в этой ситуации западные зоозащитные организации из развитых стран. Часть из их (обычно содержащих на своей родине приюты «без усыпления») продвигает использование ОСВ в развивающихся странах (мотивированы они прежде всего необходимостью избежать массовых отловов). Но при этом не всегда достаточно скрупулезно изучаются местные условия и перспективы применения этого метода – особенно для стран Южной и Восточной Европы, на которые некритически переносятся представления о ситуации в Южной Азии. Усугубляется это положение понятным отсутствием опыта проведения таких программ в тех странах, где базируются эти организации (отсюда часто умозрительность и упрощенность их популяционных моделей). В качестве удачных примеров используются только немногие, отдельные «образцово-показательные» города, в организацию ОСВ в которых вкладываются большие суммы обычно не одной, а сразу нескольких организаций.

Первым (конец 80-х – начало 90-х) таким, видимо, был южный итальянский городок Кастель-Вольтурно в административном регионе Кампания, с населением (тогда) около 11 тыс. человек. Италия, в отличие от большинства других развитых стран, характеризуется резким контрастом между разными частями страны в отношении количества бездомных собак. Это связано с тем, что на юге страны традиции содержания животных, скорее, напоминают таковые в развивающихся странах (вольный выгул, безответственность владельцев, отсутствие или недостаток приютов и т.д.), также в городах юга наличие уличных собак, фактически сходных с азиатскими париями - многовековая «традиция». Север же страны – вполне соответствует общеевропейским стандартам. Поэтому плотность бездомных собак в северных провинциях намного меньше, чем в южных (разница для отдельных провинций почти в 5 раз по данным зоолога Л. Боитани). Программу по использованию «смешанного метода: ОСВ плюс безвозвратное изъятие» в Кастель-Вольтурно, где до этого регулирования численности не было вообще, проводила немецкая активистка Д. Фриц (D. Fritz ), с привлечением значительных денежных средств из германских и англо-американской (North Shore Animal League) зоозащитных организаций. В городке первоначально насчитывалось 430 «уличных» собак (часть из них, видимо, владельческие, которые не участвовали в дальнейшей программе). Д. Фриц был создан приют, в который доставлялись собаки. Данные по прохождению через него собак за три года: 180 – усыплено (то есть полного отказа от эвтаназии не было), 56 – пристроено, 240 – стерилизовано и возвращено (половой состав не уточняется, но, скорее всего, преимущественно самки). Таким образом, на долю безвозвратного изъятия (усыпление плюс пристраивание) приходится примерно половина. К сожалению, более подробных экологических и демографических данных нет (что не позволяет судить о превышении порога эффективности в данном случае). Данных по количеству собак на улицах спустя три года программы не приводится, отмечено лишь уменьшение стайности, и что стаи теперь лишь «приходят из-за пределов города».

Более строгий и достоверный отчет о программе ОСВ получен от Д. Фриц относительно промышленной (портовой) территории г. Таранто (южный регион Апулия) – относительно изолированной и не имевшей хозяйских собак . Из 300 обитавших там собак за несколько месяцев удалось стерилизовать 278 (вместе, как самцов, так и самок). Был превышен порог эффективности. В результате через 2 года численность сократилась до 217 собак (то есть примерно на 22%), из них 132 особи - из числа первоначальных, а свыше 80 – вновь прибывшие за эти два года на территорию. Д. Фриц подчеркивала, что результаты в промзоне Таранто более убедительны, чес в Кастель-Вольтурно. (Данные по экспериментам Фриц публиковались на сайте International Companion Animal Welfare Conference).

В 2008 году на роль «образцово-показательного» города выдвинулась румынская Орадя (Oradea ), город на западе Румынии с населением около 200 тыс. человек. В этом городе ОСВ для собак проводилось на средства крупных и богатых английских « no-kill» организаций, таких как уже упоминавшаяся North Shore Animal League, DogsTrust и лондонский « no-kill » приют Баттерси (Battersea Dogs and Cats Home). Их внимание к городу привлек британский бизнесмен, работавший в Румынии. Первоначально в Ораде и окрестностях насчитали около 3 500 «уличных» собак (частью, видимо, номинально владельческих, учитывая существование «частного» сектора, одноэтажной застройки в Ораде). Регулирования численности не было. На английские деньги был построен пункт стерилизации, в котором стерилизовали до 2008 г. (года окончания программы) 6 137 собак (не уточняется, какова среди них доля владельческих, и соотношение полов). В качестве идентификационной метки для стерилизованных животных избрали американский «кошачий» способ – отрезание кончика уха (ввиду дороговизны и сложностей при детектировании - микрочипов и ненадежности - ошейников). Из этого числа 2 200 собак было пристроено. Параллельно проводилась просветительско-образовательная программа по увеличению ответственности населения в части содержания животных. Этих данных недостаточно, чтобы определить, был ли преодолен порог эффективности. Информации об оценке численности собак на улицах после программы организаторами (сайт организации DogsTrust) тоже не приводится; косвенно указывается на уменьшение стайности, а также на то, что больше стало «подконтрольных (хозяевам?) собак.
Подобная же программа, но несколько более длительная, была осуществлена в городе Галаце (Galati) на востоке Румынии. По информации румынских активистов, там с западной помощью было стерилизовано до 19 000 собак (видимо, с 2002 по 2007 гг., частью это были собаки из пригородов, половой состав не уточняется), из них около 11 000 - с 2002 по 2004 гг. Тем не менее, не приводится данных о динамике численности собак (или о снижении численности) в этом городе в ходе проведения акции.

Примечательно распределение собак по экологическим типам, приведенное активистами (обнародовано в американском зоозащитном издании Animal People, март 2006 г.): «в Галаце (без пригородов) - 11 200 бездомных-бродячих собак, 14 000 дворовых собак (видимо, из усадебной застройки сельского типа, имеющих возможность выходить за пределы двора), и только 3 000 собак, живущих в квартирах». Очевидно, что такое cоотношение (относительно много уличных собак, мало собак-компаньонов) могло подтолкнуть именно к ОСВ. Однако, в том же издании упомянуто, что порог эффективности ОСВ к 2005 г. не был преодолен. В Галаце, судя по данным из Интернета, не отменен безвозвратный отлов. Напомним также, что в столице Румынии, Бухаресте (видимо, не менее 50 000 бездомных собак), кампании ОСВ, начатые еще с середины 1990 гг., не привели к настоящему времени к результату, и периодически прерываются отловами и даже потравами.

Таким образом, даже специально отобранные, образцовые примеры программ ОСВ в относительно слаборазвитых регионах мира, на которые были затрачены значительные суммы и ресурсы из-за рубежа, не дают возможности говорить об успешности ОСВ в деле полной ликвидации бездомности собак (что вполне соотносится с теоретическими основами метода). При этом, следует повторить, в СМИ находим намного больше примеров неэффективного применения ОСВ для городских бездомных собак (примеров, которые, по понятным причинам, подробно не рассматриваются и не пропагандируются организациями, применявшими данный метод в этих городах). Эти неудачи, безусловно, связаны с весьма ограниченным комплексом условий, при которых этот метод «срабатывает».

Ввиду невозможности с помощью ОСВ кардинально решить проблему бездомных собак, в некоторых странах Южной Европы и Азии (Испания, Израиль, крупные города Малайзии, Сингапур и др.), несмотря на историческое присутствие собак-парий или экологически подобных им собак, властями и зоозащитниками сделан выбор в пользу европейского пути решения проблемы (безвозвратное изъятие, приюты с допущением эвтаназии и упор на работу с владельческими собаками). В этих странах ОСВ для бездомных собак не используется или используется крайне ограниченно. (Применимо ОСВ для кошек).

и. ОСВ в России и СНГ

В конце 1990-х гг. информация (обычно крайне искаженная или неполная) о методе ОСВ стала проникать в Россию; идея довольно быстро завоевала популярность благодаря внешней «экологичности» и «научной обоснованности», а также кажущейся возможности сразу прекратить отловы-отстрелы собак. Первым российским городом, принявшим программу ОСВ как основу регулирования численности бездомных собак, стал Нижний Новгород в 2001 г. Он же стал первым городом, отказавшимся от ОСВ как превалирующего метода, спустя 2 года, после увеличения численности бездомных собак. Затем ОСВ был принят в Москве (знаменитая «московская программа стерилизации», см. часть 2). Судя по сообщениям СМИ, в настоящий момент программы ОСВ осуществлялись или осуществляются в нескольких маленьких городах (в том числе Выборг, Кронштадт – в нем применение ОСВ как эксперимента было оправдано островным положением города и малой изолированной однородной популяцией собак), среди крупных и средних - в С.-Петербурге, Москве, а также, судя по сообщениям СМИ, в Великих Луках, Мурманске, Самаре. Декларативное решение о переходе к ОСВ к 2008 г. принималось в нескольких других городах (Казани, Новосибирске, Ростове-на-Дону, Туле, Архангельске и др.), но практические работы там только развертываются; или вообще почти не начинались, и превалирует отлов. Как правило, решение о переходе к ОСВ власти того или иного города принимают почти исключительно под влиянием московских агитационных материалов, без изучения собственной популяции и мирового опыта (так, в С.-Петербурге решение об ОСВ как основном методе было принято даже без сколько-нибудь достоверной информации о численности бездомных собак)

В большинстве городов ОСВ сопровождается безвозвратным отловом разной интенсивности. Примеры - Москва, С.-Петербург, Мурманск, Казань. Объемы изъятия обычно увеличиваются по мере того, как становится ясно, что ОСВ не действует. «Сопровождающий отлов» во многих городах носил и частично до сих пор носит «полуофициальный» или нелегальный характер. (Что приводит к невозможности проконтролировать его методы). Имеются случаи самосудов над собаками - расцвет этого явления произошел в Москве.

Нет достоверной научной информации (результатов учетов) об успехе ОСВ (именно как основного метода, без сопутствующего официального или неофициального отлова) где-либо в России. Сообщалось о сокращении численности собак в островном г. Кронштадте на 45%. ОСВ в этом городке - пример попытки осуществить программу тотального ОСВ в течении всего пары месяцев для малой (от 100 до 200 особей) и изолированной, в буквальном смысле островной, субпопуляции бездомных собак, с применением передовой ветеринарной методики Ю. Микитюка, т.е. без передержки и последующего снятия швов. Однако данные о сокращении не подтверждены из независимых источников, и, главное – сообщалось о продолжении безвозвратных отловов в Кронштадте и после кампании по стерилизации.

Самый длительный и масштабный эксперимент в России – ОСВ в Москве, на данный момент привел не к уменьшению, а к достоверному увеличению численности бездомных собак. Динамику численности здесь действительно можно проследить по результатам двух учетов, проведенных до и после введения ОСВ. Учеты были заказаны правительством Москвы и проведены биологом А.Д. Поярковым (Институт проблем экологии и эволюции им. А.Н. Северцова РАН) и его коллегами. (Кстати, А.Д. Поярков является одним из авторов "программы стерилизации" в Москве). Результаты обобщены в статье: Верещагин А.О., Поярков А.Д. и др. Учет численности безнадзорных и бесхозяйных животных (собак) на территории г. Москвы, 2006 г. // Проблемы исследований домашней собаки. Материалы совещания. ИПЭЭ им. А.Н. Северцова РАН, М., 2006. стр. 95 - 114.

По данным учетов 1996-97 гг., до введения "программы стерилизации" в Москве обитало "порядка 20 000 - 21 500 особей" бездомных собак. Согласно результатам второго учета, в 2006 г., то есть спустя 4 - 5 лет с начала осуществления программы ОСВ, численность составляет около 26 000 особей (по одной из методик расчета, нацеленной на подсчет только постоянно обитающих на учетной площадке собак) или около 29 000 особей - (по другой методике, учитывающей всех собак, и, по мнению Пояркова, "дающей несколько завышенные результаты"). После проведения учета в популярных источниках (например, социальной рекламе в метро, призывающей брать животных из приютов) наиболее часто стало упоминаться значение "около 30 000", примерно соответствующее второй методике. Видимо, это связано с тем, что в публичных выступлениях сами авторы исследования иногда упоминали имненно это значение (например, А. Верещагин на заседании экспертного совета комиссии по экологической политики Мосгордумы в феврале 2007 года). Авторы исследования подчеркивают, что численность, "если и увеличилась, то незначительно", однако сам факт увеличения численности нельзя не признать полным провалом ОСВ (численность не удалось даже стабилизировать после прекращения официального отлова, несмотря на вложения сотен миллионов рублей). Причем даже сами авторы программы стерилизации в своих выступлениях признают увеличение "стайности" бездомных собак, и поведенческие изменения в субпопуляции ("собаки становятся более наглыми", по словам А. Пояркова) - что в социальном плане является еще более важными изменениями, чем увеличение численности. В целом в Москве отмечены все более многочисленные жалобы населения на бездомных собак, уничтожение собаками кошек в жилых кварталах и диких животных в лесопарках. В свою очередь, участились самосуды над собаками. Возможно, численность возросла бы еще больше, если бы не начало массовых "теневых" отловов.

Очевидная неудача ОСВ побудила правительство Москвы начать с 2008 г. переход на безвозвратный отлов и систему приютов как основную стратегию контроля численности бездомных собак.

За пределами России в СНГ метод ОСВ принят пока (иногда на декларативном уровне) в ряде городов Украины (данные на начало 2009 года). В столице, Киеве, ОСВ как основной метод стал применяться с 2007 года, на фоне кампании по демонизации безвозвратного отлова и усыпления. В результате применения ОСВ выросло число конфликтных ситуаций, чаще стали появляться жалобы на собак (видимо, связано с ростом численности бездомных собак), и как результат, в 2009 г. появились сообщения о потравах собак (то есть повторилась «московская история»). Программа ОСВ в Киеве была принята без какого-либо научного обоснования и изучения особенностей местной субпопуляции (об этом можно судить по документам, сопровождающим программу). Сведения о возникновении конфликтов приходят и из Харькова - другого крупного украинского города, где была принята программа ОСВ. В наиболее «чистом» виде эксперимент по ОСВ был проведен в Одессе, где несколько лет назад на средства германских благотворителей был построен крупнейший на Украине стерилизационный центр. Однако, несмотря на все усилия, ОСВ в Одессе не привел к уменьшению численности бездомных собак. В СМИ проходят сообщения о самосудах над собаками в Одессе. В другой стране из бывшего Союза, Молдове (а точнее, в ее столице Кишиневе), судя по данным СМИ, попытка ОСВ тоже не принесла результатов, выросшее поголовье бездомных собак интенсивно уничтожает кошек, постоянно возникают конфликты из-за собак.

Факторы, препятствующие успеху ОСВ для собак в российских условиях.

а. Невозможность достижения порога в быстроразмножающейся группе ("городской субпопуляции бездомных собак").

Если темпы ОСВ не позволяют быстро достичь «порога эффективности», то в субпопуляции будут все время подрастать все новые размножающиеся самки – потомки нестерилизованных, замещающие старых, стерилизованных самок. Этих новых самок снова придется стерилизовать. (Ситуацию может усугубить миграция и бывшие владельческие животные.) Процесс ОСВ может длиться бесконечно, но не приносить плодов, несмотря на огромные затраты (пример – Москва). «Накопления» стерилизованных самок не происходит, они все время сменяются нестерилизованными (подробнее см. 5.3.3.).

Необходимые для достижения порога эффективности темпы ОСВ зависят от скорости обновления субпопуляции («сменяемости»). Она зависит от средней продолжительности жизни собаки и от интенсивности миграции. Значения общей сменяемости (для всех бездомных собак на участке) порядка 50 – 60 % в год были получены А.Д. Поярковым для субпопуляции бездомных собак Москвы в конце 90-х гг в некоторых районах. Близкие к ним показатели отмечены и для других городов (Петрозаводск). По оценкам, в таких условиях для гарантированного достижения 80-типроцентного порога эффективности ОСВ, необходимо провести кампанию стерилизации в течение всего примерно полугода (причем при обеспечении полного отсутствия выбрасывания хозяйских собак, пополняющих субпопуляцию бездомных, и отсутствия миграции извне города).
Такие темпы почти недостижимы технически для средних и крупных городов (необходимо оперативно выявлять всех самок в субпопуляции, отлавливать их живыми, оперировать, наносить идентификационный знак и при возможности обеспечить послеоперационный уход), особенно при учете ограниченности финансовых средств, которые могут быть выделены на эти цели. Даже стерилизационный центр петербургского ветеринара Ю. Микитюка, использующего передовую, так называемую бесшовную технологию стерилизации без передержки, сумел достичь подобного темпа только относительно только той части субпопуляции Петербурга, которую легко отловить и подготовить к операции (прежде всего условно-надзорных собак). 80-ти процентного порога для всех бездомных собак в С.-Петербурге достичь не удалось, и численность бездомных собак в этом городе после введения ОСВ не уменьшилась (и, возможно, имеется тенденция к увеличению).

Пример Москвы еще более наглядно демонстрирует крайнюю сложность достижения порога эффективности даже при относительно высоких темпах ОСВ. При численности самок бездомных собак в столице к началу ОСВ (в 2001 г.) не более 10 тыс. особей, стерилизации в год подвергалось до 7 – 10 тыс. особей (даже с учетом возможных приписок). Тем не менее, по данным учета А. Пояркова, к 2007 г. доля стерилизованных самок в субпопуляции не превысила 25%! Безусловно, при таком соотношении рост численности собак в Москве был неминуем, чему способствует следующий фактор.

б. Рост численности после прекращения отлова.

Так как переход к ОСВ сопровождается поначалу резким сокращением или полным прекращением официального безвозвратного отлова, субпопуляция немедленно проявляет тенденцию к росту до уровня поддерживающей емкости среды (максимально возможной в данном городе численности). Это неизбежно увеличивает затраты на ОСВ и необходимые темпы его проведения. Как правило, любой регулярный отлов держит численность субпопуляции около определенного равновесного уровня (хотя зачастую и не может ее заметно сократить). При его отмене давление отлова исчезает и численность растет.

При невозможности в краткий срок достигнуть порога эффективности («вялотекущем ОСВ»), рост численности субпопуляции может даже ускориться за счет уменьшения конкуренции в отдельных возрастных группах – имеется в виду молодняк. Нестерилизованные самки и их потомство, испытывая меньшее конкурентное давление из-за несколько снизившейся доли молодняка и изменений в иерархии, получают большие шансы на выживание. Уменьшающаяся плотность молодняка уменьшает и угрозу эпидемий среди него – что тоже служит уменьшению смертности. Так происходит «неожиданная» вспышка численности вместо ожидаемого уменьшения или хотя бы стабилизации. Особенно если нет компенсирующего все это постоянного отлова. Не только на возможность, но и на постоянную повторяемость таких «издержек ОСВ» указывают некоторые зарубежные источники.

Еще один фактор при ОСВ способствует повышению емкости среды за счет увеличения кормовой базы. В отсутствие отлова собаки скапливаются у «прикормочных» пунктов, к которым временные опекуны несут все больше и больше корма. То есть растет так называемый социально-зависимый пищевой ресурс (см. 3.4.2.). Даже если все животные у таких пунктов оперативно стерилизуются, все равно в популяции остаются «скрытые» источники новых животных, которые привлекаются на места прикорма почти неограниченной кормовой базой. Например, по сообщениям опекунов в Москве существуют «опекунские» стаи из 10 и более собак, все самки которых стерилизованы, тем не менее, такие стаи продолжают увеличивать свой размер за счет числа пришлых животных, соответственно, растет и их кормовая база в виде подачек.

в. Отсутствие абсолютно выраженной территориальности.

Модель субпопуляции, на которой строятся программы ОСВ, часто чрезмерно упрощена. Она предполагает, что каждая бездомная собака (или группа собак) на территории города не пускают на свой участок обитания других собак, следовательно, к стерилизованным собакам не могут присоединиться нестерилизованные. (То есть предполагается, что город фактически оказывается поделенным собаками на небольшие строго изолированные участки, на каждом из которых живет одна стая и на котором можно легко достичь «порога эффективности»). Но в действительности, практически все исследователи бездомных собак указывали на отсутствие у собак абсолютно выраженного территориального поведения (то есть безусловного стремления гнать любого чужака). Групповой участок обитания стаи состоит из: а) «ядра» – зоны с укрытиями, постоянными лежками и родильными логовами, где территориальное поведение выражено отчетливо и б) намного более обширной буферной зоны, в пределах которой собаки взаимодействуют с одиночками или другими группами. Участки обитания собак в буферных зонах в значительной мере перекрываются. И даже в пределы "ядра" стаей могут быть допущены одиночные особи или группы молодняка – стая может расти за счет пришлых особей, объединение отдельных особей может формировать стаю. Иногда наблюдается и объединение целых стай. Широкую распространенность этих явлений подтверждают наблюдения. Например, как показывают результаты учетов, в городе Петрозаводске около 90 % стай составляли полностью сборные стаи (стаи из неродственных животных) и стаи смешанного состава (то есть состоящие как из неродственных между собой животных, так и родственников – обычно самки и ее взрослых щенков). Полностью родственные стаи ("кланы"), в которых нет пришлых особей, составляли лишь 8 % от общего числа стай.

Отсутствие абсолютной территориальности собак в совокупности с высокой степенью мозаичности городской среды не позволяют выделить в поселении отдельную, территориально изолированную зону, в которой можно было провести «локальную программу» ОСВ для всех собак всех экологических типов. Потенциально такие зоны возможно выделить только в ограниченных искусственными препятствиями (заборами) территориях предприятий, изолированных микрорайонов и т.д. При этом собаки должны иметь высокую степень социализации на человека (социально-экологический тип "условно-надзорные") с тем, чтобы относительную территориальную изоляцию можно было бы подкрепить и соответствующими действиями со стороны людей-опекунов (социальной изоляцией) - прежде всего, недопущение выхода собак за пределы зоны. Нужен и запрет на прикорм вновь приходящих животных.

г. Приток животных из других субпопуляций и миграция.

Совокупность всех городских собак ("городская популяция собак") в российских условиях обычно может быть подразделена на три "субпопуляции": 1. хозяйских собак нормативного содержания (содержащихся согласно Правилам содержания), 2. хозяйских собак полувольного содержания (собак на вольном выгуле - характерны для малых и средних городов) и 3. бездомных собак разных экологических типов (см. 3.2.2.). Между тремя городскими субпопуляциями собак нет непреодолимых границ, нет репродуктивной изоляции - и бездомные собаки являются открытым сообществом, куда имеется приток бывших владельческих животных. Следовательно, все попытки хоть сколько-нибудь заметно уменьшить количество бездомных собак с помощью ОСВ (даже при стерилизации 100 процентов собственно бездомных собак), будут обречены на неудачу, если сохранится поток собак из субпопуляции полувольных владельческих (в виде постепенно дичающих и отдаляющихся от хозяев) и из популяции нормативно содержащихся владельческих (в виде выброшенных и потерянных). Так, в СМИ публиковались сведения, что в год на улицы Москвы поступает до 5 тысяч бывших владельческих собак. Хотя достоверность именно такого значения оценить сложно, тем не менее нельзя не признать во внимание, что колоссальная московская субпопуляция владельческих собак, достигающая не менее 600 тыс. особей (сореди которых, очевидно, далеко не все являются породистыми), не может не поставлять на улицы довольно значительного количества животных. В других, более мелких населенных пунктах, где, помимо прочего, более распространена практика самовыгула хозяйских собак, такое пополнение может быть еще более интенсивным. Усугубляют эту проблему наличие ситуации перепроизводства (несбалансированности спроса и предложения) среди владельческих собак (особенно беспородных) и низкая культура содержания животных.

Наличие (как дополнительной меры при ОСВ) приютов только для выброшенных и отказных собак не решит эту проблему. Приют не сможет оперативно перехватывать всех отказных животных до поступления их на улицы – как показывает практика, даже в развитых странах, имеющих систему регистрации животных, это невозможно. Так, в США только половина отказных животных попадает сразу в приюты, остальные попадают в них с улицы после определенного срока обитания вне дома. Разделять выброшенных, проживших какое-то время на улицах и «потомственно бездомных» собак – технически крайне громоздкая задача, попытки ее решить отвлекут ресурсы от более важных сфер привлечения средств и усилий. Таким образом, выявляется надуманность, слабая привязка к реальным условиям и реальным возможностям некоторых отечественных программ «смешанного» характера, предусматривающих: а. ОСВ для всех без разбора экологических типов бездомных собак и б. безвозвратное изъятие и помещение в приют выброшенных и отказных владельческих собак.

Также надо учитывать и разнородность самой субпопуляции бездомных собак, между отдельными социально-экологическими типами в которой происходит постоянный обмен. Например, в связи с особенностями поведения, крайне затруднено проведение программы ОСВ для социально-экологического типа одичавших собак. Размножаясь на окраинах города, эти собаки будут пополнять своим молодняком общегородскую субпополяцию. Безвозвратный отлов таких собак вполне возможен, хотя и не может вестись теми же темпами, что для других типов – но сокращать численность вполне способен.

д. Затрудненный контроль эффективности.

Неудачу программы ОСВ в Москве общественное мнение часто приписывает расхищению недобросовестными исполнителями средств, выделенных на нее. Но это не совсем так – несмотря на значительные злоупотребления, темпы стерилизации все же были весьма интенсивными.

Но с другой стороны, именно ОСВ как метод способствует разного рода нецелевому использованию средств. При проведении программы ОСВ, многие параметры принципиально не поддаются четкому контролю (судьба возвращенных животных, их миграция, изменение поведения и положения в иерархии, межвидовые отношения и т.д.).

ОСВ часто подается как метод, в экономическом плане более выгодный, чем отлов. Аргументируется это тем, что после однократной стерилизации собак в одном районе про него «можно будет забыть» - популяция сама начнет вымирать. На деле, из-за сложной структуры популяции, вымирания обычно не происходит и приходится все время «достерилизовывать» все новых и новых собак. ОСВ превращается в высокозатратный метод (в Москве в год на него выделялось от 40 до 100 млн. руб), но не приносящий никаких успехов в плане уменьшения численности. Если метод требует огромных денежных затрат, но не приносит никаких ощутимых (измеримых) результатов – он автоматически превращается в удобное поле для всяческих махинаций.

е. Противоречие целям повышения культуры содержания владельческих животных.

ОСВ – метод, который фактически легализует пребывание на улицах и прочих общественных местах безнадзорных собак. Это иногда и не скрывается апологетами этого способа, один из ярких примеров – один из тезисов «требований к правительству России» одного из интернет-сайтов, координирующих продвижение ОСВ во всех городах страны: «отменить нормативные акты, запрещающие содержание и нахождение собак в лечебных, детских и т.п. учреждениях. Вакцинированная, здоровая, нормально ведущая себя собака должна иметь право находиться где угодно. Присутствие же собак в лечебных и детских учреждениях, согласно данным современной науки и практики, не только безвредно, но и благотворно». Не будем требовать указать источник столь радикальных «данных современной науки». Обратим внимание лишь на то, что воплощение данного тезиса в жизнь фактически будет означать, что любой владелец на основании заявления «моя собака здоровая и нормальная», сможет запускать ее без присмотра в любое помещение, на любую территорию и т.д.

Конечно, не всегда пропаганда ОСВ сопровождается столь откровенными крайними заявлениями. Напротив, часто необходимость «строго спрашивать с владельцев» за выброшенных, или (реже) неподконтрольно выгуливаемых собак присутствует в «официальных программах стерилизации». Но сама по себе ситуация, когда легализованные бездомные собаки «обладают правом» - просто в силу своей неподконтрольности – находиться «где угодно», не может способствовать правильному воспитанию владельцев хозяйских собак, которые формально вынуждены соблюдать правила, но могут в любой момент задать вопрос – почему мое животное не обладает такими же «правами», почему не может находиться на самовыгуле или, скажем, не может быть выгуляно мной на территории детского сада? Это входит в резкое противоречие с целями введения Правил содержания собак, что не способствует их эффективному введению в жизнь, затрудняет повышение культуры содержания животных. Кроме того, выброшенные владельцами животные «теряются» среди бездомных, что не дает возможности их отследить и наказать их бывших хозяев.

В этой связи характерно мнение Рэя Батчера (Ray Butcher), президента Федерации европейских ветеринарных ассоциаций (FECAVA), высказанное им на конференции по проблемам гуманного регулирования численности собак и кошек (Афины, 2003 г.): «Может ли ОСВ сочетаться с пропагандой ответственного содержания животных? Если вашей целью является ответственное содержание животных владельцами, то ОСВ не тот метод, с помощью которого общество получит правильный сигнал».

Ясно, что при сохранении низкой культуры содержания животных, сохранится мощный поток выброшенных на улицу собак. В социально-психологическом отношении ОСВ будет работать против своей собственной намеченной цели сокращения численности. Это одно из принципиальных противоречий этого метода.

В условиях неэффективного ОСВ теряет смысл и аргумент о том, что этот метод позволяет прекратить массовое умерщвление животных коммунальными службами. На самом деле, официальные отловы заменяются никем не контролируемыми неофициальными или самосудами (потравами, отстрелами) со стороны населения. Кроме того, на улицах продолжает свирепствовать "закон джунглей", в результате которого продолжается массовая гибель животных в ходе борьбы за существование. Бездомные собаки истребляют кошек; в среде самих собак продолжается внутривидовая борьба за ресурсы, агрессия в отношении мелких и слабых особей и т.п.; происходит гибель из-за болезней, травм и т.д.

Развернутые комментарии: к вопросу о методике ОСВ, теории и практике.

Метод ОСВ появился как альтернатива безвозвратному отлову в 70 гг. прошлого века. Предпосылками его стало широкое распространение стерилизации и относительная дешевизна этой операции, достигнутая к этому времени. Но, несмотря на выросшую с тех пор популярность, теоретические основы метода остаются недостаточно изученными. Рассмотрим их поподробнее применительно к наиболее известной в России разновидности ОСВ – «программам стерилизации собак».

Часто упускается очень важный момент, связанный с осуществлением любой кампании ОСВ. Он связан с тем, что надо не просто стерилизовать животных. Нужно стерилизовать определенное количество животных, чтобы получился эффект. Поэтому нужно всегда помнить, ради чего проводится та или иная кампания, и соответствуют ли методы поставленным целям.

Во-первых, эффект должен состоять, минимум, в сокращении численности до определенного уровня. Максимум – и это, по нашему мнению, единственная цель, ради которой стоит что-либо предпринимать в долгосрочной перспективе – в сокращении численности до нуля. То есть до полной победы над бездомностью.

Во-вторых, любой эффект от стерилизационной кампании достижим, только если имеется доступ ко всей популяции собак в данном населенном пункте. Намерение стерилизовать только представителей какой-то определенной экологической формы (субпопуляции), в нашем случае бездомных, имея одновременно приток от нестерилизованных владельческих, может быть абсолютно нерезультативным.

Для начала нужно понять, почему речь заводят, прежде всего, о стерилизации самок. Именно суки приносят щенков, не кобели. Репродуктивные возможности популяции определяются количеством самок. Хотя на практике при обработке небольших групп (например, колоний кошек или животных в приютах) кастрируют и самцов. Но экономические возможности и первоочередной экологический смысл диктуют необходимость сосредоточиться на стерилизации только самок, если речь идет о больших популяциях. (Хотя стерилизация только самок может иметь некоторые негативные вторичные последствия, связанные с поведением животных – см. ниже).

а) Как работает стерилизация - определяется многими обстоятельствами. Рассмотрим для начала самую упрощенную модель популяции – самовоспроизводящуюся, совершенно однородную, ограниченную по размерам и абсолютно изолированную группу животных, скажем, где-нибудь на острове.

Если за короткий срок лишить возможности размножаться абсолютно всех самок, в том числе, конечно, и молодых, то через некоторое время стоит ожидать полного исчезновения животных – они постепенно вымрут.

Но, положим, часть животных, всегда где-нибудь скрывается и ее невозможно обработать, или имеются технические или материальные ограничения и т.д. Таким образом, мы не можем стерилизовать всех животных. В таком случае, исход дела зависит от доли стерилизованных животных и соотношения рождаемости и смертности (или рождаемости и выживаемости) в данной группе.

Если рассмотреть наиболее простую модель воспроизводства – каждая условная пара собак независимо от плотности популяции и прочих условий за всю жизнь производит только пару потомков, доживающих до половой зрелости, то уменьшение численности такой популяции будет в прямой зависимости от доли стерилизованных животных. Если однократно стерилизовано 20% - численность постепенно сократится на 20%, если половина – то наполовину и т.д. (В этом случае мы не учитываем среднюю продолжительность жизни особей, зависящую от смертности и определяющую абсолютный размер самовоспроизводящейся популяции.)

Однако эта модель слишком упрощена и не отвечает действительности ни в одном из возможных в реальности случаев. Собака за жизнь может произвести несколько десятков щенков. Потенциально собака может рожать два раза в год и приносит в среднем по 6-7 щенков. Хотя этот потенциал в реальных условиях далеко не всегда реализуется, но рождаемость все равно остается высокой. Просто, как правило, большая часть щенков не выживает, так как «вмещающая способность» среды ограничена. Но если места под солнцем освобождаются за счет вымирания взрослых, щенки занимают освободившиеся места.

В действительности, в плотных городских субпопуляциях бездомных собак обычно выживаемость щенков очень невелика, но есть все основания полагать, что она увеличивается при уменьшении плотности и, соответственно, конкуренции со стороны взрослых. Особенно в относительно защищенных местах, таких как территории предприятий, где нет контроля размножения собак, задворки рынков и т.д. (Строгое, независимое от плотности соответствие рождаемости и смертности молодняка возможно только при действии особых факторов, например специфического человеческого влияния: если работники предприятия, на котором обосновались собаки, уничтожают или раздают почти всех щенков, оставляя всегда только определенный процент. То есть искусственно реализуют вышеописанный вариант: от пары собак – только пара собак, независимо от их количества на предприятии. На самом деле такой абсолютный добровольный «общественный контроль» на практике почти никогда не реализуется, тем более относительно больших городских совокупностей животных.)

Поэтому однократная кампания стерилизации даже значительной доли собак приведет к тому, что сокращения численности не будет вовсе или после некоторого уменьшения она снова восстановится за счет размножения нестерилизованных самок и выживания более, чем двух щенков от пары (Размеры эффекта будут зависеть от продолжительности жизни и доли однократно стерилизованных животных. Потенциально на нашем условном острове даже одна нестерилизованная самка может снова восстановить прежнее число).

Из этого следует вывод, что для стабилизации численности на несколько меньшем, чем первоначальный, уровне или для ее постоянного снижения, необходима постоянная стерилизация новых животных, появляющихся (рождающихся) в однородной популяции. Но и в этом случае доля стерилизованных животных должна всегда быть достаточно велика. Численность не будет падать, если в популяции будет сохраняться ситуация, когда родившиеся у оставшихся необработанными самок щенки будут заполнять остающиеся вакантными места в популяции, образующиеся в результате смерти взрослых животных. Вялотекущая стерилизация устраняет одних щенков – не рождающихся у оперированных самок, но одновременно дает возможность выжить множеству других, появившихся у нестерилизованных. Популяция не выводится из стационарного состояния в плане ее численности.

Если нет какого-либо независимого от плотности специфического фактора, уменьшающего выживаемость щенков, то, исходя из теоретических расчетов и эмпирических наблюдений над ограниченными группами животных, и получены известные 70 – 80 % стерилизованных самок от общей их численности для однородной популяции. Это примерно тот порог для большинства популяций, при котором даже высокие темпы компенсаторного размножения и высокая доля выживающих щенков сравниваются с темпами вымирания. При превышении этой доли и дальнейшем постоянном поддержании темпов стерилизации при условии потенциальной доступности всех животных можно ожидать постоянного снижения численности вплоть до полного исчезновения.

Впрочем, если некоторое фиксированное число животных, скажем, несколько процентов от первоначального числа, будет постоянно избегать обработки («прятаться»), будет недоступно для наших методов отлова, то рано или поздно, снижая численность, мы подойдем к моменту, когда не сможем обеспечить превышение 80-процентной доли. В таком случае можно будет, поддерживая постоянные темпы (темпы, максимально возможные для данной ситуации) стерилизации, зафиксировать численность популяции на некотором уровне. Насколько меньше первоначального будет этот уровень – зависит от доли «недоступных» животных. Если эта доля с самого начала превышает 20% - то мы вообще не сможем достичь порога эффективности.

Добавим также, что достижение заветного порога в 70-80 процентов должно быть достаточно быстрым. Это обусловлено тем, что стерилизованные самки смертны (а в неостровной популяции еще и склонны к миграциям) – почти так же, как и нестерилизованные. Не будем забывать, что сменяемость животных за счет гибели старых и замещения их новыми (а также миграции) - свойство всех популяций. Если, скажем, в нашей популяции смертность среди взрослых животных составляет треть за год, то, стерилизуя в год по 20 % самок, мы вовсе не выйдем через четыре года на заветный уровень в 80 % (ведь всего через год от наших первоначальных стерилизованных останется всего две трети, а еще через год – две трети от этих двух третей, а место выбывших стерилизованных самок будут занимать постоянно рождающиеся нестерилизованные); в общем, несложно подсчитать, что через четыре года мы не достигнем и 50-типроцентной доли стерилизованных самок в популяции, а 80-типроцентной не достигнем вообще никогда. При стерилизации 40% самок в год мы достигнем заветного порога через 4 года – но это в случае одинаковой доступности всех животных.

б) Теперь вернемся от нашей крайне упрощенной и фантазийной островной модели к реалиям настоящих населенных пунктов. Картина значительно усложняется. Мы имеем обычно большие размеры рассматриваемых групп, затрудняющие их обработку; действительно неодинаковую доступность их для отлова; но главное – это уже не «островная ситуация». Необходимо учитывать такую составляющую, как миграция – поступление новых особей (как с соседних территорий, так и из сообщающихся, проживающих на том же месте, субпопуляций владельческих собак). При этом нужно помнить, что миграция в разной степени затрагивает разные совокупности интересующих нас животных. Одно дело, когда мы рассматриваем общую популяцию – совокупность всех собак, скажем, небольшого городка, отдаленного от других поселений. Другое дело – субпопуляция только бездомных собак в большом городе или даже отдельная группа бездомных собак в одном из его районов. Нужно принимать во внимание степень изолированности этих групп. Кроме этого, усложняется ситуация с доступностью всех животных. Необходимо учитывать также разную степень миграции для разных возрастов и экологических групп, общую смертность и разные причины смертности для разных возрастов и зависимость этого от плотности популяции, соотношение полов и т.д.

Если мы задумаемся о возможности решать проблему бездомных собак с помощью только стерилизации без изъятия с места обитания (стратегия ОСВ), то нужно учесть всю упомянутую сложность ситуации. Еще раз подчеркнем - речь идет не о географически изолированной популяции животных, а всего лишь об экологической форме (субпопуляции бездомных собак), делящей тот же город с владельческими собаками. Наличие притока особей извне группы может свести на нет все усилия даже при абсолютно полном охвате интересующей нас группы. И многое зависит от конкретных начальных условий.

Например, вполне физически возможна (из-за относительно малого объема) постоянная и при этом даже почти 100% стерилизация бездомных собак в пределах какого-нибудь маленького городка или поселка. Но вряд ли это даст какой-либо эффект, если имеется распространенная для таких поселений ситуация, когда подавляющее большинство бездомных собак в нем – бывшие владельческие, покинувшие родное подворье или заброшенные хозяином и постепенно дичающие. Собственно бездомные собаки здесь – лишь относительно небольшая «производная группа», всецело зависящая от степени безнадзорности и перепроизводства хозяйских животных. Намного уместнее для исправления ситуации в таких населенных пунктах охватить собак владельческих и обеспечить хоть какую-нибудь ответственность хозяев при создании эффективной службы безвозвратного отлова и небольшого приюта (Впрочем, эти задачи первоочередные и для крупных городов).

Другая ситуация – стоящее в значительном отдалении от поселения промышленное предприятие, ферма и т.п. Часто там собаки представляют собой более-менее однородную группу условно-сторожевых постоянно прикармливаемых животных. Их можно охватить всех, а интенсивность миграции извне в эту отдаленную группу будет невелика и полностью подконтрольна человеку при незначительных организационных затратах.

Но если эта ферма находится вблизи населенного пункта с большим количеством владельческих собак, да вокруг у свалок уже накопилось достаточное количество собак одичавших – мы уже будем иметь усложненную картину, где стерилизацией группы собак опять же не отделаешься.

В значительных по размеру городах, имеющих пригороды, разнообразные типы застройки, с основательно «запущенной ситуацией» (то есть наличием стай во всех типах застройки), и многообразными экологическими типами собак картина еще более усложняется. Прежде всего, снова надо иметь в виду наличие владельческих собак. Хотя - в отличие от небольших поселений - в средних и больших городах с многоэтажной жилой и административной застройками и промзонами, «экологическая дистанция» между бездомными и владельческими собаками больше (см. 3.4.5.) Зачастую больше и плотность бездомных, а собственно бывших владельческих животных среди бездомных относительно меньше. Хотя все же поток существует и реализуется в виде достаточно ощутимой доли выживших на улице бывших владельческих животных. В зависимости от города и района их – от 5% до 30% и больше от общей численности бездомных. (Эти данные нуждаются в дальнейшем уточнении). Иногда утверждают, что выброшенных собак в крупных городах крайне мало, так как среди бездомных почти не видно чистопородных животных. Но ведь у нас пока не все владельцы содержат породистых собак (см. 3.2.3.). Надо учитывать и имущественную дифференциацию среди хозяев. Породистых и выбрасывают с большей неохотой – всё же они представляют некоторую ценность и часто куплены за деньги. Беспородные животные, как правило, живут у малообеспеченных хозяев, или достаются бесплатно и, следовательно, выкидываются на улицу чаще. Кстати, породистые хуже выживают на улицах (особенно зимой и короткошерстные); и их с намного большей охотой подбирают люди. А беспородные и метисы – те, кто выживают - постепенно бесследно растворяются в массе себе подобных на улицах. Между прочим, этот поток может быть и косвенным, например, одичавшая на окраине города выброшенная собака приносит щенков, впоследствии перемещающихся в многоэтажные районы.

Итак, принцип остается тот же. Субпопуляции владельческих и бездомных собак в любом городе – как два сообщающихся сосуда. Абсолютной изоляции нет. Размер «отверстия» между ними, то есть интенсивность притока от одной группы в другую – определяется различными обстоятельствами. Но в целом, если переизбыток владельческих собак – поток животных устремляется к бездомным. Если количество бездомных уменьшают – значит, шансы в конкурентной борьбе на улицах увеличиваются у выброшенных. Поэтому и нужны юридические и экономические механизмы для предотвращения разведения хозяйских животных, чтобы поток прекратился или устремился в обратную сторону.

в) Имеет смысл рассмотреть и внутреннюю структуру субпопуляции бездомных собак. Известно, что для бездомных собак при отсутствии активного контроля со стороны человека характерны стаи – устойчивые семейные группы - как форма социального структурирования субпопуляции. Иногда приходится встречать утверждения о том, что каждая стая «строго охраняет свой участок обитания от посягательств чужаков» - то есть своим территориальным поведением обеспечивает отсутствие миграции. В таком случае, каждую стаю можно было бы рассматривать как отдельную островную популяцию и, следовательно, стерилизовав, ожидать ее постепенного сокращения в размерах, что обеспечит общее уменьшение численности собак на данном участке.

Но на деле все не так просто. Во-первых, не все бездомные собаки – стайные. Существуют разные варианты, снова надо говорить о разных населенных пунктах и типах застройки.

(Например, в городе Петрозаводске ситуация такова. По данным учета 2004 года в Петрозаводске обитало приблизительно 1200 бездомных и дичающих безнадзорных собак, при этом в более-менее устойчивые стаи от 2 до 15 животных входило только две трети животных. Причем в районах одноэтажной и смешанной застроек одиночки составляли большинство (свыше 60%), стаи преимущественно населяли районы многоэтажные, тяготели к рынкам, огороженным площадкам и были широко представлены в промзонах.) В «промежутках» между стаями возможно существование большого количества одиночек.

Во-вторых, как уже указывалось, и у стайных собак нет абсолютно выраженного территориального поведения. Поэтому нет оснований полагать, что стерилизация стайных самок автоматически повлечет уменьшение количества собак на ее участке обитания. Крайне высока вероятность миграции с соседних участков (которую, при отсутствии достаточно интенсивного безвозвратного отлова, мы не сможем предотвратить).

На ее темпы и характер могут влиять различные факторы, в том числе определяемые и самой стерилизацией. Так, если для стерилизации полуодичавших самок применялась наиболее перспективная с точки зрения ветеринаров технология – удаление яичников и матки (что уменьшает риск осложнений), то такие самки со сниженным уровнем гормонов и соответствующими изменениями в поведении по объективным причинам имеют шансы потерять привлекательность для самцов. В условиях большой численности, сильной внутривидовой конкуренции и слабой изолированности территорий обитания (что характерно для полуодичавших собак, живущих на окраинах густонаселенных кварталов, на пустырях у гаражных массивов и т.д.) это может повлечь снижение социального статуса стерилизованных самок и увеличит шансы привлечения в группу новых, нестерилизованных сук, которые будут иметь больше шансов занять выгодные места. (Нечто подобное, видимо, наблюдалось при эксперименте с ОСВ для бездомных собак в Нижнем Новгороде). В условиях относительно большой доли стерилизованных самок стремящиеся к спариванию самцы будут преследовать оставшихся нестерилизованными особей, что может повлечь к возникновению крупных и агрессивных гонных стай («свадеб»), увеличению миграционных потоков. А пытаться стерилизовать еще и самцов – увеличивает как минимум вдвое затраты на отлов и организационное обеспечение и т.д.

Есть еще аспект, важный, наоборот, для некоторых более «защищенных» стай (или если применялась стерилизация без удаления яичников). «Кривая выживания» (график, показывающих долю выживших в зависимости от их возраста) для собак, рожденных на улице, в самом начале жизненного пути очень круто идет вниз. Смертность неполовозрелого молодняка очень велика. Затем линия несколько выравнивается, хотя и идет вниз более круто, чем у владельческих собак. Жизнь на улицах полна опасностей. Большинство взрослых собак не переходят предел 4 – 5 лет. Однако, в некоторых постоянных стаях, живущих в относительно защищенных условиях, где-нибудь «на задворках», в глубине дворов, за заборами предприятий, формируется ядро из 1 – 4 доминирующих животных, которые, приобретая богатый жизненный опыт, способны прожить 6 - 7 и более лет, постоянно держа на периферии стаи малоопытный молодняк. С возрастом у них уменьшается тяга к далеким авантюрным походам, что еще более способствует их сохранению. Стерилизация отнюдь не помешает этому, а наоборот, может поспособствовать.

Территориальное поведение после стерилизации практически не меняется. Такие долгожители, составляя небольшую долю в общей численности бездомных собак, тем не менее, стабилизируют стаи, сохраняя их на излюбленном месте (иногда даже когда первоначальные условия на участке обитания изменились). Такая территория может служить центром привлечения новых собак, претендующих на место в стае или около нее. Особенно этому способствует организация около такой «стабилизированной» стаи подкормочного пункта опекунов. Хотя и не обязательно, но этот процесс может быть отчасти поддержан применяемыми ветеринарными технологиями.

Например, суки, стерилизованные с оставлением яичников (то есть «не кастрированные»), по-прежнему приходят в эструс и часто остаются так же привлекательными для кобелей. Тем более, что кобелей зачастую на улицах несколько больше, чем сук. Так процесс «естественного вымирания» стаи собак, где особи-доминанты сумеют сохранить свой статус, может продлиться долгие годы, и повышается вероятность присоединения к этой стае новых животных, тем более что стая, как правило, базируется на участке с более-менее обильной кормовой базой, часто обеспечиваемой «опекунами», которая привлекает новых животных. Это сведет попытки уменьшить стаю к нулю или даже увеличит ее размеры. Впрочем, новичкам в зависимости от условий, можно даже и не присоединяться к старой стае, а сформировать рядом свою и т.д.

г) Добавим к этому социально-психологические мотивы. Наличие узаконенной, пусть и «стерилизованной» бездомности вряд ли будет способствовать повышению уровня культуры содержания животных в городах. Не будет казаться экстраординарным событием выбрасывание животного на улицу с последующим его растворением в «управляемой популяции» или прикормка большой стаи собак где-нибудь «за забором» или у рынка. Общий уровень ответственности снижается, общественное мнение дезориентируется. Этот «субъективный» аспект объективно ведет к увеличению нестабильности популяции, выкидыванию и т.п. – следовательно, и миграции.

Наконец, если ОСВ вводится вместо безвозвратного отлова или при ограничении его областью некоторых «избранных» животных (крайне неопределенные категории «агрессивных», «экологически излишних» собак, спорная практика «разреживания стай» - постоянного сокращения размера стаи до некоего «нормального» уровня), то тем самым убирается один из мощных факторов, удаляющий с улиц животных и частично «перекрывающий» миграцию и размножение.

Таким образом, мы видим крайне высокую зависимость стерилизационных кампаний в средних и крупных городах от множества факторов, часть из которых технически невозможно проконтролировать. Многообразие экологических типов безнадзорных собак, наличие разных типов застройки, миграционные потоки внутри города делают крайне сложным по техническим причинам достижение искомого порогового (скорее всего, не менее 70 – 80 процентного) уровня среди общегородской субпопуляции бездомных. Но даже чисто теоретическое достижение и даже превышение порогового уровня при массированных финансовых вливаниях - во многих случаях все равно не даст заметного уменьшения общей численности из-за притока выбрасываемых населением животных (аналог «постоянно прячущихся» собак в островной модели), а также бездомных животных, малодоступных для отлова (одичавшие). Отмена или ограничение отлова, а также взаимосвязанные с этим отрицательные социально-психологические следствия узаконивания бездомности могут повлечь (и реально влекут) увеличение численности. Все это делает крайне затратной и трудноосуществимой задачу достижения управляемой ситуации – даже если ставится задача всего лишь достигнуть некоего «оптимального уровня бездомности». Постоянно надо будет «достерилизовывать» все новых и новых животных, но значительное уменьшение так и не будет достигнуто.

Потенциально это более возможно лишь при массированном применении стерилизации на определенных частично изолированных участках, например, в промзонах, отделенных пустырями или глухими заборами от других строений. И только если обеспечено активное вовлечение человека в управление миграционными потоками, иначе говоря, если люди не допускают появления новых собак и их присоединения к уже имеющимся. Достичь такого можно только при нормативном регламентировании содержания животных на изолированной территории предприятий.

Есть и еще факторы, которые нужно принимать во внимание.

Например, имеются основания полагать, что в реальных условиях существует еще один экологический механизм, когда стратегия ОСВ для значительных скоплений животных, не достигающая 70 – 80%, в некоторых условиях не только не сокращает численность, а может даже содействовать ее увеличению. Это связано с параметрами внутривидовой конкуренции. Нестерилизованные самки и их потомство, испытывая меньшее конкурентное давление из-за несколько снизившейся доли молодняка, получают большие шансы на выживание. И мы имеем «неожиданную» вспышку численности вместо ожидаемого уменьшения или хотя бы стабилизации. Особенно если нет компенсирующего все это постоянного отлова.

Сменяемость даже среди наличных, не прячущихся, относительно доступных для ОСВ собак может быть весьма высока (свыше 50 процентов в год для взрослых – в сменяемость, как уже указывалось, вносят вклад миграция и смертность) – что диктует необходимость крайне высоких темпов стерилизации, (а ведь это требует выявления самок, их отлова, стерилизации, наблюдения за ситуацией после выпуска): технически это очень затруднительно.

Наконец, стоит подчеркнуть крайнюю громоздкость организационной составляющей и контролирующих механизмов, подспудно заложенных в политику «ОСВ как основной механизм достижения оптимального уровня численности бездомных собак». Попытки внедрить безвозвратный отлов как дополнительную меру для некоторых животных, не изолированных никак от остальной субпопуляции (агрессивных и т.д.) только еще более усугубит эту запутанность. Во-первых, мы уже видели, как трудно контролировать успешность стерилизации с возвратом. Нужно отслеживать миграционные потоки, проверять, стерилизовано ли данное животное или нет (возникает проблема дистанционной идентификации, которую в Москве пытаются решать с помощью малонадежной и дорогостоящей системы чипирования бездомных собак). Во-вторых, часто декларируется некий «уровень» - ниже которого, видимо, опускаться «не следует» и который либо должен непонятно как рассчитываться (да еще для разных типов застройки), либо неким образом оперативно определяться уже во время кампании на основе данных о миграции. Каким образом на деле муниципальный чиновник - «специалист по фауне» может эффективно контролировать этот уровень в подведомственном районе? Например, включать ли в него безнадзорных владельческих животных или нет? А если нет, то что с ними делать?

Если положено изымать только «агрессивных» животных, то по каким критериям измерять эту «агрессивность»? И превентивно ли это делать, по факту угрожающего поведения или по количеству людей, уже покусанных данной особью? А если жалобы на стаю, то какая нужна стандартная исследовательская процедура для выделения в ней более или менее агрессивных собак? Каковы «оптимальные» размеры и структура стай? Если на участок ночами приходит стая из соседней промзоны, а днем ее нет, то по ночной или дневной плотности определять «уровень»? Что делать со щенками от нестерилизованных самок – отправлять ли в приют (если он не переполнен) или прогнозируя их степень выживания и возможность миграции или раздачи опекунами, оставлять на месте в надежде, что часть их дополнит «уровень». И при этом иметь в виду и «уровень» соседних участков. И т.п. и т.д.

Степень громоздкости, непонятность критериев эффективности и огромное количество малоконтролируемых параметров этой схемы, да еще в российской безалаберной атмосфере не будут способствовать ее успешному функционированию. Зато чему они вполне могут способствовать, так это росту абсолютно бесполезного управленческого аппарата, бесконечному и бессмысленному расходованию бюджетных средств, различным злоупотреблениям и сохранению ситуации «мутной воды», в которой удобно ловить отнюдь не собак, а выгодную «рыбку».

Таким образом, мы имеем попытку «регламентировать» проблему вместо того, чтобы ее решать.

С нашей точки зрения, вообще не должно определяться никаких «оптимальных численностей» бездомных животных. Это бессмысленно экологически и безответственно социально. Чем проще и прозрачнее будут определятся цели и критерии эффективности стратегии – тем лучше. Лучшей целью будет уменьшение численности бездомных собак насколько это возможно и без декларирования каких-либо «уровней». Конечно, каждой фазе осуществления нормальной программы будет соответствовать определенное количество собак на улицах, но считать этот уровень окончательным и оптимальным нельзя. Это стратегически неверно, если работать на перспективу.

Сравнение ОСВ и безвозвратного отлова. Смешанные подходы - выбор стратегии (для собак).

Бесспорно, ОСВ более предпочтительно с точки зрения современного зоозащитного популизма – так как позволяет сразу отказаться от усыпления здоровых неагрессивных животных (или, по крайней мере, значительно его сократить, если речь идет о гипотетической смешанной стратегии – «ОСВ для потомственно-бездомных, отлов и приюты – для выброшенных и отказных владельческих»).

Но с другой стороны, безвозвратный отлов, как метод непосредственного влияния на численность, значительно менее зависит от удачного сочетания факторов и эффективен даже при относительно малых объемах регулярного изъятия (см. 5.1.). ОСВ же действует по принципу «все или ничего» - если порог эффективности не преодолен, результатов вообще не будет, либо (что на практике происходит чаще), результаты будут противоположны намеченным целям (вместо уменьшения численности – увеличение). Безвозвратный отлов – это ультимативный фактор прямого действия, универсальный очень мощный инструмент, способный (как показывает практика) уменьшать численность «в разы»; ОСВ – метод, как все косвенные методы отложенного действия - менее универсальный и менее эффективный (сокращает, но не быстро и обычно не намного), имеющий только одну определенную экологическую нишу применимости.

Добавим, что метод ОСВ в большей степени уязвим от миграции новых животных на "обрабатываемый" участок, нежели безвозвратный отлов (хотя сторонники ОСВ и утверждают обратное). В случает отлова есть возможность с той или иной интенсивностью изымать прибывающих животных, в то время как при ОСВ как основном методе никаких действенных механизмов защиты от миграции попросту нет (кроме иллюзорных надежд на абсолютную территориальность самих стерилизованных животных).

Видимо, учитывая сильные и слабые стороны каждого метода, необходимо решать вопрос об их соотношении. Причем безвозвратный отлов с самого начала не должен быть применяем только в урезанном псевдогуманном варианте - то есть только так, чтобы его интенсивность не вызывала необходимости в усыплении, «ловить, но не слишком много, чтобы хватило места для всех в пожизненных приютах». Надо помнить, что прекращение усыплений не должно быть самоцелью, ведь неусыпленные «лишние» животные все равно будут гибнуть, но неподконтрольно и наверняка «негуманно», а деятельность служб отлова и приютов будет в значительной степени парализована.

Выбирая ОСВ как основной метод, а отлов как дополнительный, да еще и запрещая усыпление (классическая схема «программы стерилизации») – мы заранее сужаем пространство для маневра, если что-то пойдет «не так». Мы лишаем себя значительной доли наличного в современном мире цивилизованного инструментария для решения проблем. А возможность применять и отлов (в неурезанном виде, то есть с допущением усыпления), и ОСВ – дает нам полный набор возможностей оперативно реагировать на изменения ситуации.

Относительно конкретного рекомендуемого соотношения методов «ОСВ» - «безвозвратный отлов», то, сразу стоит подчеркнуть: если есть возможность обойтись вообще без ОСВ – то лучше сделать такой выбор. Если же ОСВ рассматривается как вариант (в силу уменьшения необходимости отловов и усыплений сразу ), то границу между двумя методами нужно проводить, исходя из наибольшей возможности обеспечить эффективность именно ОСВ (как метода, более подверженного превратностям действия случайных факторов, нежели безвозвратный отлов). По нашему мнению, такая граница (в случае собак) проходит по условной линии, отделяющей социально-экологический тип «условно-надзорные собаки» от всех прочих типов. Действительно, применять ОСВ ко всей субпопуляции бездомных собак – значит столкнуться со всеми вышеописанными трудностями. Применять ОСВ только к родившимся на улице (потомственно-бездомным) собакам, а безвозвратно отлавливать лишь бывших владельческих – технически очень сложная задача: как отследить судьбу каждого находящегося на улице животного? Ведь задача чипирования или иной надежной идентификации у нас не решена, и даже в случае внедрения – остается задача оперативного выискивания новичков в субпопуляции на предмет их проверки на наличие чипов. Отлавливать лишь агрессивных или «экологически избыточных» - значит, также столкнуться с трудностями их распознания, отделения от остальной массы собак и пр.

Что же касается условно-надзорных – то в этом случае мы имеем более надежные критерии различения, меры привязки этих животных к определенной территории и меры по их изоляции от остальных. Помогут факторы городской среды – в случае с собаками на предприятиях это забор (ограничение передвижения, которое можно усилить, заткнув щели в заборе или даже установив вольеры). И главное - наличие опекунов, постоянно присутствующих при собаках, чью взаимную психологическую привязку можно и нужно подкрепить юридической (то есть оформить опекунов как владельцев, с несением полной ответственности за поведение своих подопечных).

Пока же стихийная стерилизация условно-надзорных собак на средства предприятий или опекунов происходит даже в тех городах, где нет официальной муниципальной программы ОСВ (например, в Петрозаводске) - что доказывает их естественную роль кандидатов на применение метода ОСВ. Этот процесс необходимо ввести в законные рамки.

Основой работы по уже имеющимся бездомным собакам должен оставаться безвозвратный отлов, но, конечно, в его цивилизованном варианте, с последующим помещением собак в пункты краткосрочной передержки и приюты (для долгосрочной передержки). Для осуществления этого нужно прежде всего создать особые профессиональные структуры (муниципальные предприятия, специально предназначенные для эффективного и гуманного контроля городских животных).

Традиционно безвозвратный отлов обвиняют в том, что он создает «вакуум-эффект», то есть некую пустоту, которую по принципу «свято место пусто не бывает» заполняют своим потомством недовыловленные собаки или мигранты. Причем считается, что эти пришельцы, как правило, молоды, агрессивны (так как делят между собой новую территорию) и подвержены болезням из-за неустоявшегося иммунитета. Но, во-первых, в реальности ОСВ тоже создает некоторый вакуум-эффект, все равно новые особи на место вымирающих приходят, и источников для этого предостаточно. Следовательно, в субпопуляции все равно присутствуют и молодые животные, а возможное меньшее проявление агрессии в отношении себе подобных (что, кстати, совершенно необязательно) с лихвой компенсируется увеличением вероятности агрессии в отношении людей (см. ниже о последствиях неудачного непродуманного ОСВ). Во-вторых, вышеназванные претензии к отлову отчасти справедливы только по отношению к периодическим «зачисткам» уже сформированных стай, когда животных вылавливают (или отстреливают) на определенном участке, не заботясь ни о полном изъятии самок (иногда, как думается, оставляя «на развод»), ни об обработке соседних участков. Соответственно, в последующие месяцы возникает описанная ситуация полного восстановления численности. Стоит заметить, что на практике чаще численность так и не успевает восстановиться полностью, то есть достигнуть максимально возможных значений, определяемых местными ресурсами, наличными и потенциальными (подробнее см. часть 5.1.).

Простой рецепт - необходимо следить, какая ситуация складывается на месте отлова. Восстановления вообще практически не будет, если применять систематическую (или лучше профилактическую) профессиональную обработку участков, с постоянным изъятием мигрантов и молодняка. Изъятие молодняка, если он будет рождаться, имеет и другую положительную сторону – щенки до определенного возраста достаточно легко поддаются «социализации на человека», проще говоря, обычно не столь одичавшие, как взрослые, и их легче раздать.

Схема максимально проста, прозрачна и понятна – отлову подлежат все безнадзорные собаки (возможно, за исключением некоторого ограниченного числа четко идентифицируемых условно-надзорных). Отлову подлежат и потерянные, выброшенные или потенциально проблемные безнадзорные владельческие (их потом передают владельцам, желательно с компенсацией с его стороны стоимости отлова и содержания). Наличие интенсивного цивилизованного отлова оказывает дисциплинирующее воздействие на владельцев и лиц, ответственных за содержание животных на предприятиях, что уменьшает выбрасывание и миграцию. Согласуя этот подход с борьбой против перепроизводства владельческих животных, можно в перспективе достичь заметных результатов. Именно такой путь прошли развитые страны, где, между прочим, никогда не применялась стратегия ОСВ для собак.

Итак, ОСВ в российских условиях больших городов в основном не имеет экологического смысла (или имеет только отчасти, например, для собак на огороженных глухим забором участках, где сама ограда с небольшим количеством проходов обеспечивает четко видимую и легко охраняемую от чужаков границу собачьей «территории»). В основном ОСВ может иметь смысл только социально-психологический. Так как интенсивность безвозвратного отлова должна быть на первых порах очень высокой, что может вызвать недовольство некоторых людей, привыкших прикармливать собак на улицах, или попытки прятать животных от отлова и т.п., - то целесообразно рассмотреть как временную меру использование ОСВ для некоторых собак в основном как переходный период для превращения этих животных в нормально содержащихся владельческих (либо в домашних животных-компаньонов, либо в сторожевых собак на предприятиях). Это касается так называемых условно-надзорных животных. Правильное официальное позиционирование ОСВ как дополнительной меры, как скорее исключения, чем правила, позволит избежать негативных социально-психологических эффектов, интенсифицирующих выбрасывание. И конечно, ОСВ нельзя применять при возражении со стороны населения данного района или хоть каких-то признаках конфликтной ситуации, вызванной бездомными животными.

Последствия неудачного применения ОСВ для собак. Неизбежное возрождение безвозвратного изъятия – нелегальные методы и самосуд.

При неудачном использовании метода ОСВ неизбежно возникают весьма негативные последствия. Так как не достигается уменьшение количества животных, то все прежние проблемы остаются налицо. Да, собаки укореняются в городе, стаи растут численно и заполняют все удобные места на долгие годы. Возникает относительная (!) стабилизация структуры популяции – но ее невозможно достигнуть в абсолютном смысле в постоянно меняющейся городской среде (например, строительство нового здания или дороги все кардинально поменяет); кроме того, какая разница – стабильна или нестабильна стая, например, в аспекте агрессивного поведения к людям? Старые собаки могут еще более уверенно (то есть, по простому говоря, нахально) чувствовать себя в городе, чем молодые. И для этого есть причины.

Они состоят в следующем. Как уже отмечалось, применение ОСВ обладает одним интересным последствием, действующим на уровне не биологическом, а социально-психологическом. Оно провоцирует поддержание и увеличение кормовой базы для собак за счет поддержаниях их «устойчивых популяций», привлекающих опекунов. Кормовая база как бы «сама находит» своих потребителей – попрошайничающих бездомных собак. Проявления мимолетной жалости прохожих или постоянная подкормка опекунами (пожилыми женщинами чаще всего) – механизм реализации этой закономерности. Однако это явление не только увеличивает пищевую базу бездомных собак. Оно, вкупе с другими особенностями программы ОСВ, вызывает определенные поведенческие изменения в масштабах всей субпопуляции бездомных собак. Со временем собаки начинают воспринимать человека в общем как поставщика пищи (которую можно и вытребовать) или соседа по городской среде; во всяком случае, существо неопасное, «не суперхищника», животное, находящееся на той же ступени экологической пирамиды, что и собаки. Этому способствуют: а) отсутствие реакции со стороны властей, то есть отлова (то есть отрицательной обратной связи, «наказывающей» всю субпопуляцию за агрессию – как правило, именно агрессивное поведение собак прежде всего привлекает ловцов), б) слабая реакция со стороны горожан, общая «толерантность» (до поры!), безразличие большинства людей к собакам, или стремление ускользнуть (пассивная оборона) от собак при попытке агрессии с их стороны (то есть отсутствует наказание отдельных собак за неправильное поведение, как это происходит в случае с правильно воспитываемыми владельческими животными, которых сызмальства отучают от проявлений агрессии в отношении хозяина). Следовательно, проявление агрессии в отношении человека, например, как элемента территориального поведения, могут проходить безнаказанно и закрепляться. Так происходит при ОСВ постоянно, никакое выборочное «изъятие агрессивных» эту ситуацию не изменит – агрессия будет самовоспроизводиться. Недовольство в обществе накапливается, во властные инстанции начинают поступать все более многочисленные жалобы на собак – но власти могут лишь ответить, что вопрос решается, но «гуманно» («мешающих собак мы стерилизуем, и вернем обратно» ).

Наконец, для каждой конкретной стаи или особи имеется определенный порог конфликтности, при преодолении которого, безразличие (или попытки избегать близких контактов с собаками, проще говоря, убегать) заменяются самосудом. Дополнительными причинами также могут быть и лай, нападения на домашних животных, опасения относительно болезней и т.д. Впрочем, страх перед агрессивными собаками, видимо, является главной причиной самосудов – в этом, кстати, большая вероятность ОСВ для собак выливаться во всякого рода эксцессы, чем ОСВ для кошек. Кошки, как правило, непосредственной угрозы для человека не несут и страха обычно не вызывают («порог самосуда» в общем случае выше, если только кошки не живут непосредственно в одном помещении с людьми).

Так возникает необходимость возобновления безвозвратного изъятия. Только теперь, в отсутствие или ограниченности легального отлова, оно приобретает неконтролируемые и часто весьма жестокие формы, осуществляется в полулегальных и нелегальных вариантах (например, осуществляется частными фирмами или продолжается негласно прежними организациями). Спрос на вполне массовый безвозвратный отлов сохраняется – безусловно – и в какой-то мере всегда удовлетворяется! Спектр «решений» весьма широк – от муниципальных попыток «обойтись без усыпления» и вывезти собак «в чистое поле», то есть выбросить на произвол судьбы за пределами города (московская практика) или быстрых и малозаметных ночных дитилиновых отстрелов - до самосудных расправ самих горожан с использованием огнестрельного, пневматического или холодного оружия или более эффективного способа – потрав. Спрос действительно рождает предложение, и современное информационное общество его вполне удовлетворяет – в сети Интернет легко можно найти рецепты приготовления отравы (чаще всего используются сильные пестициды, а также изониазид – медицинский препарат для лечения туберкулеза, весьма ядовитый для собак).

Все это, как отмечает московский зоозащитник Н. Данилов, «является наглядным примером того, как в условиях ОСВ происходит тотальная децентрализация системы регулирования численности бездомных животных, массовый распад её на сотни и тысячи не связанных друг с другом точечных, локальных центров уничтожения, деятельность которых не направляется никакими инструкциями и документами и поэтому является абсолютно неподконтрольной». Нетрудно понять, что такого рода «изъятия» вызывают ответный шквал негодования со стороны опекунов собак и зоозащитников – что, в общем продолжает поддерживать высочайшую степень взаимной ожесточенности дискуссий вокруг вопроса о бродячих собаках (в этом нетрудно убедиться, посетив московские Интернет-форумы, где обсуждается проблема). Вообще, Москва -ярчайший пример неправомерного и неудачного применения ОСВ и его тяжелейших последствий. Периодически в поле зрения СМИ попадают единичные судебные процессы над людьми, расправляющимися с собаками, но это только вершина айсберга – те случаи, которые удалось отследить, так как все произошло «на глазах». Как правило, большинство самосудов свидетелей не имеет.

А власти в этой ситуации попадают в «ловушку ОСВ». Это еще одно негативное следствие этого метода – точнее, его популистского идеологического сопровождения. Ведь при начале ОСВ, как правило, под громкие фанфары городские власти рапортуют и дают обязательства решать проблему исключительно «гуманно», больше «не убивать животных». В дальнейшем, при провале ОСВ, становится «неудобно» идти на попятную перед дезориентированным общественным мнением - отсюда попытки «спрятать отлов» (то есть сделать его малозаметным – то есть неконтролируемым и малоэффективным) или прибегать для соблюдения внешней приверженности «принципам» к странным прожектам типа гигантских приютов пожизненного содержания. Иногда, обычно перед крупными международными мероприятиями, власти прибегают к судорожным попыткам «очистить» город путем кампаний по отлову собак в наиболее людных районах. Все это, конечно, затрудняет выход на верный путь решения проблемы и может длиться долгие годы.

Выводы.

Наиболее общими, но недостаточно принимаемыми во внимание, критериями при выборе ОСВ в качестве локального метода или общей стратегии представляются два следующих:

• ОСВ можно применять только там, где бездомность кошек или собак абсолютно неизбежна в среднесрочной перспективе - точнее, реально или потенциально нет социальных, экономических и экологических поводов и предпосылок к заметному, многократному снижению численности бездомных животных каждого вида, рассматриваемого отдельно. Но при этом есть потенциальная возможность соблюсти условия, необходимые для успешного применения самого ОСВ.
• ОСВ можно применять только, если его провал (как видим, весьма возможный) не повлечет за собой существенного ухудшения ситуации ("не станет хуже, чем до ОСВ"). Анализ того, что будет, если "ничего не получится" - чрезвычайно важен. Причем под провалом или неудачей ОСВ нужно понимать любое усугубление ситуации, затрудняющее борьбу с бездомностью - от роста численности после отмены отлова до дезориентации общественного мнения, а также увеличение числа конфликтов. Начало самосудов над животными - явный признак провала, подставляющего животных под бесконтрольные или жестокие способы "регулирования". Необходимо учитывать и размах последствий, зависящий от масштаба самой программы - одно дело, когда не удасться снизить количество кошек в маленькой колонии, и совсем другое - когда произойдет значительный рост численности бездомных собак в многосоттысячном городе. Авторы и проводники программ регулирования должны понимать и принимать всю степень своей ответственности.

Подводя итоги, можно предложить следующие заключения относительно метода ОСВ:

1. Метод ОСВ в широком масштабе (города, провинции, страны) рекомендуется применять только в случае, когда невозможно в обозримый период покончить с явлением бездомности кошек или собак, а потенциал конфликтности и угроз, вызванных животными, относительно невелик.
2. Для достижения эффективности метода ОСВ необходимо строго соблюдать ряд условий и исходить из особенностей каждого населенного пункта.
3. Область применения метода ОСВ для бездомных кошек заметно шире, чем область применения ОСВ для бездомных собак.
4. Применение метода ОСВ относительно бездомных собак в условиях России имеет ряд серьезных противопоказаний; при решении о его применении метод должен быть ограничен животными одной социально-экологической категории (условно-надзорными).
5. Неправомерное использовании ОСВ влечет долгосрочные негативные последствия, по ряду параметров превосходящие ситуацию до применения ОСВ.

В заключение пара слов о новых технических перспективах стратегии, а именно «о химической стерилизации», то есть о лишении животных возможности размножаться без отлова и операции, а путем инъекции или скармливания препаратов, подавляющих половой цикл.

Применительно к массовым кампаниям эти технологии еще не вышли из стадии проектов или экспериментов (и то в большинстве случаев испытывались по отношению к грызунам). Основания, условия эффективности и недостатки этого метода - практически такие же, как и для стандартного ОСВ.

Гипотетически такой способ позволит увеличить темпы стерилизации по причине упрощения обработки животных, особенно при применении пищевых приманок с препаратом. Однако контроль за его реальной действенностью будет еще более затрудненным, особенно в случае собак - никаких средств отличить обработанное животное от необработанного нет.

Возможно, потребуется многократная периодическая дача препаратов. Нецеленаправленное распределение приманок по улицам не очень приветствуется по причине возможности многократного потребления их владельческими животными.

В. А. Рыбалко

(Опубликовано с сокращениями: журнал "ВЕТЕРИНАРНАЯ ПАТОЛОГИЯ" №2(17), 2006 г., с. 12-19)

Перед разработкой программ по уменьшению численности городских безнадзорных и бездомных животных представляется необходимым изучение мирового опыта в этой области с учетом комплекса факторов, связанных с конкретными условиями городской среды и социально-культурными особенностями.

Развитые страны.

Наиболее успешно проблемы, связанные с безнадзорными животными, решаются в промышленно развитых странах. В них на протяжении десятилетий сформировались системы контроля численности и содержания домашних животных, объединяющие муниципальные службы контроля (В США - Local governmental animal care and control agencies или Animal Control) и общественные организации. Подавляющее большинство стран Европейского Союза, США, Канада, Япония, Южная Корея, Австралия, наиболее развитые страны Латинской Америки характеризуются значительным количеством животных-компаньонов (собак и кошек), содержащихся в домах или квартирах владельцев. Так, по оценкам, население США в 2002 году содержало 60 млн. собак. Западные специалисты считают, что «перепроизводство и переизбыток владельческих животных» (pet overpopulation), обусловленные потенциально очень высокими темпами размножения собак и кошек, являются основной причиной появления бездомных животных (наряду с безответственным содержанием).

Перепроизводство животных вызывает несоответствие между «спросом» и «предложением», то есть количество потенциальных ответственных владельцев меньше количества рождающихся у владельцев щенков и котят. Причины перепроизводства – недостаточно высокая культура содержания животных владельцами, в том числе бесконтрольный выгул во время течки, а также преходящая мода на те или иные породы (желание наживы со стороны заводчиков) и т.п. Излишние, не нашедшие хозяев, животные зачастую оказываются на улице. Бездомные животные являются либо выброшенными владельческими, либо их потомками. Бездомность домашних собак и кошек справедливо рассматривается как негативное явление (в том числе в аспекте гуманности), оптимальными представляются ситуации минимума численности или полного отсутствия бездомных кошек и собак.

Основные направления работы по бездомным животным в развитых странах:

1. Отлов и сеть приютов для уже имеющихся бездомных животных,
2. Профилактические меры по предотвращению бездомности.

Отлов и приюты.

Основной формой работы с безнадзорными владельческими и бездомными животными в западных странах является безвозвратный отлов (то есть изъятие из городской среды без последующего возвращения животных на место отлова) и помещение отловленных животных в приюты . Приюты также активно действуют как центры сбора отказных, в том числе «излишних» животных у владельцев, и как центры передачи животных новым владельцам. Так, по информации на 1990-е годы, в США немногим более половины попадавших в приюты собак были отловлены на улицах, остальные - сданы людьми, прежде всего владельцами. Сеть приютов – как муниципальных, так общественных и частных – действует совместно с муниципальными службами отлова. Как правило, согласно муниципальным, региональным или общенациональным нормативным актам, обязательному отлову подлежат любые собаки, находящиеся без надзора владельца в общественных местах; отлов кошек может осуществляться выборочно.

После обязательного срока передержки – обычно от 3 - 5 дней до двух недель, иногда - до двух месяцев (в Великобритании этот срок – неделя), в течение которого отловленные собаки и кошки возвращаются владельцам (если они являются потерянными или беглыми), животные могут быть переданы новым владельцам или общественным приютам для дальнейшего содержания. Невостребованные животные усыпляются ;в некоторых наиболее благополучных странах Европы в этой мере фактически уже нет необходимости по отношению к здоровым неагрессивным животным ввиду того, что все они могут быть пристроены за приемлемый срок – см. ниже. В реальности длительность содержания животного до усыпления зависит от ряда условий, но не может быть меньше обязательного срока передержки.

Усыпление (эвтаназия) рассматривается как неизбежная мера, так как приюты, выполняющие муниципальные программы – так называемые «приюты неограниченного приема» (open-admission shelters) - должны обеспечивать достаточную пропускную способность и быть всегда готовыми к поступлению новых животных. Переполнение приютов повело бы к параличу их деятельности. Так, крупнейшие американские национальные зоозащитные организации (например, американские The Humane Society of the United States - HSUS и People for Ethical Treatment of Animals - PETA ) полагают, что эвтаназия должна применяться до тех пор, пока в ней сохраняется необходимость.

Считается, что в большинстве случаев подвергнуть животных усыплению более гуманно, чем бросить на произвол судьбы на улицах города и обречь их на раннюю и обычно жестокую смерть или позволить отдельным выжившим размножаться на улицах, усугубляя тем самым проблему бездомности. Впрочем, наряду с крупными приютами «неограниченного приема», существуют приюты различных размеров, частные или принадлежащие зоозащитным организациям, которые по этическим причинам не считают для себя возможным усыплять здоровых животных.

Эти приюты прекращают прием животных, как только заканчиваются свободные места, для них принято название «приюты ограниченного приема» (limited-admission shelters). Они содержат животных до тех пор, пока найдется новый владелец; или на протяжении всей жизни животного, если никто не захочет его взять. Если сохраняется перепроизводство собак и кошек, имеются выбрасываемые и бездомные животных, такие приюты выполняют важную, но только дополнительную роль в мероприятиях по контролю численности животных. Все приюты проводят активную работу по нахождению новых владельцев для содержащихся животных (кроме некоторых пожизненных "пансионатов" (animal sanctuaries) - частных заведений с ограниченной вместимостью, специализирующихся на содержании животных, обычно старых и лишившихся хозяев, до их естественной смерти). Проводится общественная пропаганда в пользу приобретения животного именно из приюта, а не от заводчиков или из магазина.

Профилактические меры.

Для снижения численности бездомных животных и, следовательно, уменьшения количества усыплений в приютах, важнейшей профилактической мерой является стимулирование и пропаганда предотвращения размножения владельческих животных и повышение культуры содержания владельческих животных. В ряде стран (США, Канада) это достигается введением сниженных сумм лицензионных или регистрационных сборов (налогов) с владельцев стерилизованных животных, там же и во многих странах - массовыми просветительскими кампаниями зоозащитников и проведением мероприятий по бесплатной стерилизации животных малоимущих владельцев. Животные в приютах, передаваемые новым владельцам, также стерилизуются. Основная тенденция - нестерилизованные животные должны оставаться в основном только у лицензированных заводчиков. Наряду с этим также вводятся меры по противодействию бесконтрольному выгуливанию владельческих собак (иногда и кошек), по их регистрации и идентификации (жетоны, татуировка, микрочипы).

Обычна обязательная государственная регистрация собак (ее нет только в Великобритании, впрочем, это компенсируется строгими ограничениями на разведение собак заводчиками) и добровольная (реже – обязательная), но всячески поощряемая регистрация кошек. При создании эффективной системы поддержания ответственного содержания животных и достижении определенной доли стерилизованных владельческих животных (обычно 60 – 80 процентов от общего количества), число выбрасываемых и бездомных животных, попадающих в приюты, начинает значительно сокращаться. Как правило, для популяций собак необходимый порог стерилизованных животных меньше, чем для кошек, при условии, что выгуливание и размножение собак в основном находятся под контролем законопослушных владельцев. (Так, в Швеции многолетняя практика контроля заводчиков и традиционно высочайший уровень культуры содержания животных позволяют справится с перепроизводством собак и без стерилизации большинства сук - однако, это, скорее, исключение).

Все эти усилия позволили некоторым городам и целым странам (Скандинавия, Германия, Нидерланды, некоторые города в США) уменьшить число усыплений до минимума, так как предложение практически сравнялось со спросом, а бездомные животные встречаются крайне редко. (В отношении собак достичь такого результата обычно удается несколько быстрее, чем в отношении кошек.) В таких случаях усыплять приходится только смертельно больных, очень агрессивных или неспособных к самостоятельному существованию животных. Положительная динамика, связанная с повышением культуры содержания животных и массовой стерилизацией владельческих животных, прослеживается и в масштабах целых стран, несмотря на некоторое общее увеличение количества владельческих животных.

Так, по оценкам, в США количество усыплений в приютах снизилось, по крайней мере, в 4 раза за последние 30 лет – с 23 млн. животных в год в начале 1970-х до около 4 млн. в 2006 г. (Среди усыпленных животных за последние годы примерно равная доля собак и кошек.) В Великобритании, где борьба с бездомностью собак продвинулась еще дальше, около половины отловленных собак являются потерянными владельческими и возвращаются в течение недели хозяевам. Большая часть остальных передается новым владельцам, и усыпляются только 10 – 15 процентов от отловленных собак (на всю страну в год примерно 10 – 12 тыс.), в основном и представляющие собственно бездомных (помимо травмированных и тяжело больных).

ОСВ.

В то время как практически единственной формой работы с бездомными собаками в развитых странах является безвозвратный отлов, в отношении бездомных кошек иногда применяют иной подход. В некоторых городах США (как правило, в южных и части восточных и западных штатов), а также в некоторых населенных пунктах Великобритании, Канады, Австралии, Франции, Испании, Польши и ряда других стран используется стратегия trap / neuter/re turn (сокращенно TNR, иногда называется trap/ alter / return , ТAR) – «отлов/стерилизация/возврат» (ОСВ) . Она является дополнительной к обычному муниципальному отлову и применяется только по отношению к некоторым изолированным «колониям» (семейным группам) бездомных кошек, обитающих на окраинах городов, на территории предприятий, в частных владениях, в студенческих городках и т.п., и не вызывающих своим присутствием серьезных проблем. (Обычно возникновение «колоний» бездомных кошек за пределами человеческого жилья в части штатов США и некоторых других странах объясняется, прежде всего, относительно мягким климатом с бесснежной зимой, позволяющей кошкам выживать и размножаться за пределами отапливаемых помещений.)

«Колонии», в отношении которых применяется ОСВ, должны иметь ответственных опекунов, обеспечивающих наблюдение за кошками и необходимую ветеринарную помощь. Зоозащитные организации (иногда участвуют и муниципалитеты) обеспечивают одновременную стерилизацию всех самок (часто и кастрацию котов) в «колонии», после чего можно ожидать постепенного снижения численности животных при соблюдении условия предотвращения поступления новых кошек. Применение данной практики иногда вызывает споры из-за ее неэффективности в случаях, когда невозможно обеспечить выполнения ряда условий. Успех любого применения стратегии ОСВ, то есть устойчивого процесса уменьшения количества животных в группе (популяции), может быть достигнут только в случае: а) одновременной стерилизации как можно большего количества самок - обычно при превышении 70 – 80% от их общего числа и б) изоляции, то есть препятствования миграции на территорию и присоединения к группе новых животных. В этом случае убыль животных за счет смертности не будет восполняться поступлением новых - рождающихся в группе и появляющихся извне).

По отношению к собакам эта практика не применяется , так как они являются более «проблемными» животными, кроме того, не образующими компактных изолированных «колоний», склонными к миграциям. Отлов бездомных собак обычно действует достаточно эффективно, выброшенные, беглые, бездомные собаки обычно изымаются из городской среды до того, как успевают одичать и (или) начнут размножаться.

Полагают, что уменьшение количества бездомных собак и кошек в развитых странах иногда приводит к проникновению в периферийные районы городов диких животных, претендующих на тот же кормовой ресурс (т.е. пищевые отбросы и подкормка населением). Так, в некоторых штатах США это койоты и еноты-полоскуны, в Великобритании – лисицы, в некоторых районах Германии – также еноты (ввезенные из Америки). Однако, и количество этих животных, и масштаб проблем, вызываемых ими, обычно намного меньше, чем в случае с неконтролируемыми популяциями бездомных собак. Кроме того, обычно к появлению в городах этих животных приводят только особые условия городской среды. Например, в Великобритании и Канаде типичная для окраин городов неплотная малоэтажная (коттеджная) застройка с большим количеством живых изгородей, лужаек, зарослей кустов, а также доступный бытовой мусор, размещавшийся в непрочных пластиковых мешках либо в индивидуальных контейнерах на задних дворах, создали относительно благоприятные условия для лисиц.

Зачастую необдуманные действия человека также стимулируют проникновение диких животных - подкормка лисиц некоторыми горожанами в Великобритании или искусственное вселение нетипичного для данной страны вида, не имеющего естественных врагов (американские еноты в Германии). К диким животным применимы обычные охотничьи методы регулирования численности, уменьшение доступа к корму, а также в последнее время отпугивание и другие, так называемые нелетальные методы (например, отлов и перевозка за пределы города).

Частичное использование стратегии ОСВ для бездомных собак в Европе существует только на её юго-восточной периферии: в некоторых городах Южной Италии, как локальные опыты – на Балканах: в Болгарии, Греции, Румынии и бывшей Югославии. Но, во-первых, эти преимущественно субтропические регионы и страны находятся на границе исторически сложившегося ареала так называемых собак-парий (см. ниже), во-вторых, там параллельно с ОСВ обычно продолжает применяться отлов (безвозвратное изъятие особей из среды), часто имеются приюты. При этом никакого значительного сокращения численности собак в городах при отдельных попытках применении только стратегии ОСВ не достигнуто, за исключением относительно небольших изолированных скоплений (например, в промзонах Южной Италии).

Южные развивающиеся страны.

ОСВ как основной метод работы с бездомными собаками в последние 10 лет применяется в ряде городов Индии. Проводятся такие работы в Турции. В этих странах стратегия ОСВ для собак рекомендована на правительственном уровне (при параллельном официальном сохранении безусловного изъятия «проблемных» особей). По имеющимся данным, частично подобную практику проводят Таиланд, Шри-Ланка, проявляет интерес Египет и некоторые районы Индонезии. Существуют отдельные эксперименты в некоторых регионах Латинской Америки. При анализе такого выбора следует учитывать, во-первых, уникальные исторически сложившиеся особенности городской среды Южной Азии и Африки, во-вторых, цели, для достижения которых применяется стратегия ОСВ в этих регионах.

Города Юго-Восточной Европы, Малой Азии, Ближнего Востока, Африки, Южной и Юго-Восточной Азии исторически входят в область географического распространения городских уличных собак, обычно известных как городские собаки-парии. Это своеобразная экологическая форма бездомных, в определенной степени одичавших собак, обитающих по соседству с человеком на улицах южных городов и поселков, зачастую в огромных количествах (до нескольких сотен тысяч в крупных поселениях). Причем, это явление прослеживается на протяжении всей истории городов. Хотя парии – это, прежде всего, исторически сложившаяся «экологическая форма» собак, занимающая особую социально-экологическую нишу в специфической среде южных городов - иногда считается, что наряду с экологическими особенностями, типичные парии имеют ряд характерных наследственных морфологических черт (определенный ограниченный набор морфотипов). Впрочем, их облик не всегда однообразен и может иметь региональные особенности. О существовании парий известно со времен античности. Скорее всего, собаки-парии появились как компонент городского животного мира тысячи лет назад одновременно с возникновением городской цивилизации в вышеназванных регионах и всегда были весьма многочисленны. В Константинополе и Египте их описывал еще А. Брем как характерную южную экзотику. В схожих городских условиях некоторых бедных районов Латинской Америки также имеются собаки, экологически подобные париям Старого Света.

Относительно благоприятные условия для поддержания большой численности собак-парий обеспечиваются за счет сочетания ряда условий, включая и социально-культурный фактор: очень теплый климат; большое количество неутилизированных отбросов и подкормка местным населением, веками делящим с собаками свои кварталы; гетерогенность (мозаичность, разнообразие) городской среды, зачастую имеющей вид запутанной малоэтажной застройки (с уличными базарами, иногда обширными трущобами, обилием заборов, внутренних двориков и т.п.), перемежающейся пустырями и зарослями. Играет роль и своеобразная культура содержания домашних животных, предусматривающая их обитание на улицах, а не в домах (так, в ряде стран содержание собак в жилых помещениях считается недопустимым по причине религиозных запретов и вековых обычаев).

Интересно, что при этом в такой крайне неоднородной среде сохраняются условия («экологические ниши») для существования и других видов животных, например, бездомных кошек, разнообразных грызунов, иногда обезьян, виверровых и других мелких млекопитающих. Так, по данным некоторых зоозащитных организаций, в Бангкоке более 100 000 уличных собак (по другим данным, их до 300 000), и более 25 000 (по другим данным, не менее 100 000) уличных кошек.

Стоит подчеркнуть, что статус некоторых собак-парий (а также уличных кошек) в некоторых странах не совсем соответствует российскому понятию «бездомный-бродячий», так как некоторые из них являются так называемыми «животными общин» (community-owned animals), их группы в определенной степени зависимы от конкретных человеческих общин - населения бедных кварталов. Также некоторые парии имеют одного номинального хозяина и могут быть уподоблены европейским владельческим животным на бесконтрольном «свободном выгуле», однако с той разницей, что тропические «условно-владельческие» собаки обычно находятся на подобном «самовыгуле» практически круглые сутки, в дом не допускаются, и значительную часть рациона добывают сами, что соответствует местной исторической культуре «содержания» животных. Но настоящих владельческих домашних собак и кошек в европейском и российском понимании (pet animals , городские животные-компаньоны) там практически нет или их относительно мало. Они концентрируются в основном в европеизированных районах.

Следовательно, вся проблема «перепроизводства» животных «вынесена на улицу», их численность зависит от лимитирующего фактора - имеющейся кормовой базы при наличии внутри- и межвидовой конкуренции (последняя ослаблена наличием разных по характеру мест обитаний для кошек и собак). Общая численность собак-парий во многих странах, видимо, испытывает кратковременные колебания на фоне общего роста за счет увеличения человеческого населения и площади городов в странах «третьего мира». Продолжительность жизни собак очень невелика, в среднем не более двух лет.

Преобладающей опасностью, исходящей от бездомных собак в этом регионе мира считается эпидемиологическая: распространение бешенства, реже – других болезней. На остальные неудобства, в том числе покусы, традиционно обращается относительно мало внимания, за исключением европеизированных богатых районов, откуда собак удаляют путем отлова.

Для подавления или профилактики вспышек бешенства, нередких в этом регионе, преобладающим методом являются периодические массовые отстрелы и потравы собак, иногда массовый отлов с последующим немедленным усыплением или вывозом далеко за пределы города с оставлением на произвол судьбы (как «альтернатив» немедленному умерщвлению). Так, только на одном из островов Индонезии за два года было уничтожено несколько сотен тысяч собак. При этом численность собак довольно быстро восстанавливается – до следующего отстрела или потравы. Впрочем, организаторы мероприятий обычно не ставят себе целью устранение уличных собак как таковых, имеется только определенная задача – подавление локальной вспышки заболевания.

Как альтернативную форму борьбы с бешенством зоозащитники Индии предложили использовать стратегию ОСВ для собак. При этом целью является не ликвидация бездомности собак как таковой – для больших и слабо изолированных городских популяций радикальное сокращение численности методом ОСВ практически невозможно; кроме того, в условиях Индии это бы означало почти полное исчезновение собак как вида во многих районах, поскольку иных собак, помимо уличных парий, там крайне мало. Целью мероприятий является лишь стабилизация численности и вакцинация от бешенства (прежде всего условно-владельческих парий). В конце 90-х – начале 2000-х годов работы развернулись в некоторых индийских городах при использовании быстрых и дешевых технологий при отсутствии длительного послеоперационного контроля. Собаки оставляются на улицах при сохранении их высокой смертности за счет «естественных» причин. Финансируются мероприятия за счет западных благотворительных средств, частично – за счет государственных при общем благоприятном отношении правительства. Информация о результатах довольно противоречива. В городе Джайпуре, как сообщалось, удалось стабилизировать популяцию, возможно с небольшим снижением численности.

Это произошло, когда количество стерилизованных уличных собак по неподтвержденным данным достигло около 70% от общей численности. В других, более крупных городах окончательная стабилизация не достигнута, так как огромные популяции не позволяют достичь необходимой доли стерилизованных животных (это подтверждают, например, сообщения СМИ из Дели – в 2007 г. там удалось стерилизовать не более 20% самок бездомных собак). В городе Бангалоре, по сообщениям СМИ, численность бездомных собак после введения ОСВ заметно возросла (с 70 000 в 2000 г. до 183 000 в 2007 г.) В регионах применения ОСВ для собак, как правило, сохраняется периодическое безвозвратное изъятие и усыпление «проблемных» (агрессивных и т.п.) животных за счет муниципалитетов. И, по-прежнему, если в определенном районе города происходит вспышка бешенства, собаки в этом районе обычно отлавливаются и уничтожаются.

В некоторых городах Азии проводятся эксперименты по использованию ОСВ для кошек.

В некоторых странах Южной Европы и Азии (Испания, Израиль, Малайзия, Сингапур и др.), несмотря на историческое присутствие собак-парий или экологически подобных им собак, исходя из локальных особенностей властями и зоозащитниками сделан выбор в пользу европейского пути решения проблемы (безвозвратное изъятие, приюты с допущением эвтаназии и упор на работу с владельческими собаками). В этих странах ОСВ для бездомных собак не используется или используется крайне ограниченно. (Применимо ОСВ для кошек - Испания, Израиль и т.д.).

Ситуация в России.

Для России настоящие городские собаки-парии не характерны. В России иные природно-климатические условия, иная структура городской среды и иная исторически сложившаяся культура содержания домашних животных. Как и в Европе и Северной Америке, большую (подавляющую) часть собак и кошек в наших городах составляют и составляли владельческие животные (сейчас это домашние питомцы, животные-компаньоны, англ. pets или реt animals). Если в Южной Азии основная часть городской популяции собак находится на улицах, то в России – в домах (некоторая часть периодически находится на «вольном выгуле», особенно в районах малоэтажной застройки).

Количество владельческих собак в России – не менее 10 млн., бездомных и дичающих – видимо, не более 900 тыс. Бездомные собаки в российских городах – это вторично дичающие выброшенные домашние животные или потомки выброшенных домашних животных. В России не существует «чистых линий бездомных собак», прослеживаемых на протяжении веков; их популяция в значительной мере поддерживается и постоянно обновляется за счет «перепроизводства», выбрасывания и дичания владельческих собак. Относительно долговременное (до 20 – 30 лет) присутствие относительно изолированных групп условно-надзорных бездомных собак характерно только для огороженных территорий некоторых предприятий и организаций. Большое количество бездомных собак – это экологическая и социальная «болезнь» города, показатель падения ответственности владельцев и некомпетентности городских властей.

Если в Южной Азии огромные, плотные популяции собак-парий существуют, видимо, на протяжении тысячелетий, то в России последний резкий рост численности бездомных собак наблюдается только в последние 10 – 15 лет. Российские города не приспособлены для бесконфликтного присутствия множества безнадзорных собак, в том числе и в аспекте межвидовых отношений, и в аспекте социально-культурном.

Городская и окологородская среда в России, как правило, носит намного менее мозаичный и более однообразный (более «гомогенный») характер, чем в южных странах. Собаки могут проникать почти всюду. Относительно мало укрытий для видов животных, которые являются потенциальными конкурентами или жертвами бездомных собак (кроме синантропных грызунов). При высокой плотности популяции бездомных собак и образовании их стай, происходит массовое истребление ими домашних и бездомных кошек в районах многоэтажной жилой застройки и диких животных в лесопарках и окрестностях городов.

Явление бездомности домашних животных также не соответствует культурным традициям и в целом негативно оценивается с точки зрения массового сознания российских городских жителей. Выбрасывание домашнего животного на улицу однозначно определяется как морально недопустимый поступок, а бездомные собаки и кошки у части населения вызывают чувство жалости, у части - недовольство их присутствием. Имеется огромное количество конфликтных ситуаций, связанных с присутствием бездомных животных, в которых страдают и животные (бездомные и владельческие), и люди.

Варианты действий для России.

Ныне действующая в большинстве городов России система отлова/уничтожения собак, иногда кошек, приблизительно соответствует ситуации в западных странах 70 – 100 лет назад. Такой отлов при его интенсификации способен сдерживать численность бездомных собак. Но такой односторонний подход при практически полном отсутствии контроля содержания и разведения владельческих животных не полностью отвечает сложившимся в последнее время условиям, когда увеличившаяся кормовая база и уменьшение ответственности владельцев способствуют росту численности «лишних» животных. Кроме того, некоторые методы уничтожения собак на месте отлова нельзя признать цивилизованным. Исходя из анализа комплекса факторов, для России оптимальным представляется вариант подхода, принятого в развитых странах, предусматривающий активное воздействие на популяции , и имеющий целью в перспективе полное, или почти полное, искоренение явления бездомности. То есть России необходимо пройти путь, по которому прошли развитые страны. Однако следует учитывать также ряд российских особенностей.

Стратегия решения проблемы бездомных животных должна быть долгосрочной, комплексной и вкл